Она услышала, как мужчина перевернулся во сне где-то в комнате за ее спиной. Если он проснется, будет еще более неловко. Поэтому Нора решила заговорить с ребенком.
– О, о, как жаль, – прошептала она. – Но это ведь не по-настоящему. Это всего лишь сон.
– Мне снились медведи.
Нора закрыла за собой дверь.
– Медведи?
– Из-за той истории.
– Верно. Да. Истории. Иди, возвращайся в свою постель… – это прозвучало резко, как она поняла. – Милая, – добавила она, гадая, как ее зовут – ее дочку в этой вселенной. – Там нет медведей.
– Только плюшевые.
– Да, верно…
Малышка очнулась от своего сна. Ее глаза прояснились. Она увидела мать, и на секунду Нора так себя и почувствовала. Ее матерью. Она ощутила странность такой связи с миром через другого человека.
– Мамочка, что ты делала?
Она говорила громко. И очень серьезно, как бывают серьезны только четырехлетки (вряд ли она намного старше).
– Ш-ш, – проговорила Нора. Ей очень нужно узнать имя девочки. В именах есть сила. Если не знаешь имени своей дочери, ты не можешь ей управлять. – Слушай, – прошептала Нора, – я только спущусь вниз и кое-что сделаю. А ты возвращайся в постель.
– Но медведи.
– Там нет медведей.
– Они в моих снах.
Нора вспомнила белого медведя, бегущего к ней в тумане. Вспомнила страх. Желание жить, захватившее ее в тот внезапный момент.
– Сейчас их не будет. Обещаю.
– Мамочка, почему ты так говоришь?
– Как говорю?
– Так.
– Шепотом?
– Нет.
Нора понятия не имела, что имела в виду девочка. Каким был разрыв между ней сейчас и ей как матерью? Влияло ли материнство на ее манеру говорить?
– Будто ты боишься, – пояснила девочка.
– Я не боюсь.
– Меня нужно подержать за ручку.
– Что?
– Меня нужно подержать за ручку.
– Точно.
– Глупенькая мамочка!
– Да. Да, я глупенькая.
– Я так испугалась.
Она сказала это тихо, буднично. И тут Нора взглянула на нее. По-настоящему, как следует. Девочка казалась совершенно чужой и при этом глубочайше ей знакомой. Нора почувствовала, как внутри нее что-то шевельнулось, что-то сильное и тревожное.
Девочка смотрела на нее так, как никто прежде не смотрел. Эта эмоция пугала. У нее были Норины губы. И слегка потерянный взгляд, о котором ей порой говорили люди. Девочка была красивой, и она была ее девочкой – вроде как ее, – и Нора ощутила прилив иррациональной любви, огромную волну, и поняла: если библиотека не вернется к ней прямо сейчас (а она не вернулась), ей придется выкручиваться.
– Мамочка, ты возьмешь меня за ручку?..
– Я…
Девочка вложила в Норину ладонь свою. Она ощущалась такой маленькой и теплой, что Норе взгрустнулось: так спокойно она вошла в ее руку, как жемчужина в раковину. Девочка потянула Нору в соседнюю комнату – свою спальню. Нора прикрыла за собой дверь и попыталась проверить время на часах, но в этой жизни она носила классические механические часы без подсветки, так что потребовалась пара секунд, чтобы ее глаза привыкли к полутьме. Она проверила время на телефоне. Два тридцать два утра. Итак, во сколько бы она ни легла спать в этой жизни, эта версия ее тела спала немного. Явно ощущался недостаток отдыха.
– Что случается, когда умираешь, мамочка?
В спальне было не совсем темно. Из коридора тянулась полоска света, а за окном горел уличный фонарь, его свет тихонько просвечивал сквозь занавески с изображениями собачек. Она разглядела приземистый прямоугольник – детскую кроватку самой Норы. Увидела силуэт плюшевого слона на полу. Были и другие игрушки. Это была счастливо захламленная детская.
Глаза девочки сияли, она смотрела на Нору.
– Я не знаю, – ответила Нора. – Вряд ли кто-то знает точно.
Малышка нахмурилась. Эти слова ее не удовлетворили. Ни капельки.
– Слушай, – продолжила Нора. – Есть шанс, что перед смертью ты получаешь возможность жить снова. Можешь получить то, чего у тебя не было. Можешь выбрать жизнь, которая тебе нравится.
– Звучит хорошо.
– Но тебе не нужно беспокоиться об этом еще долго. Твоя жизнь будет полна восхитительных приключений. Будет столько счастливых моментов.
– Например, походы!
Нора ощутила прилив тепла и улыбнулась этой милой девчушке.
– Да. Например, походы.
– Обожаю, когда мы ходим в поход!
Нора все еще улыбалась, но в глазах уже стояли слезы. Эта жизнь казалась хорошей. Своя семья. Дочка, с которой она ходит на каникулах в походы.
– Слушай, – сказала она, поняв, что не сможет скоро сбежать из этой спальни. – Когда ты беспокоишься о том, чего не знаешь, например, о будущем, очень хорошо напоминать себе о том, что ты
– Не понимаю, – ответила девочка, уютно устроившись под одеялом, пока Нора усаживалась рядом с ней на пол.
– Ну, это такая игра.
– Люблю игры.
– Сыграем?
– Да, – улыбнулась ее дочка. – Давай.
– Я буду спрашивать тебя о том, что ты уже знаешь, а ты мне отвечать. Например, если я спрошу: «Как зовут мамочку?» – ты ответишь: «Нора». Поняла?
– Наверное.
– Итак, как тебя зовут?
– Молли.
– Так, как зовут папочку?
– Папочка!
– Но у него ведь есть свое имя?
– Эш!
– И где мы живем?
– В Кембридже!
