— Что? Как найти украденное, если мы не можем говорить об этом?
Я поморщилась.
— Ага. Я знаю.
Он бы продолжил горько жаловаться, если бы в поле зрения не показалась фигура Скарлетт. Её шпильки процокали по полу в считанных десяти метрах от нас, и Фред вскинул голову. Он следил за каждым её движением, и его щёки пылали. Он до сих пор не забыл её, пусть их отношения для неё были всего лишь игрой.
Скарлетт даже не взглянула на Фреда, но одарила беглой мрачной улыбкой группу волков, которые на неё косились. Её улыбка была не такой ослепительной, как раньше, хотя бёдрами она покачивала не менее выраженно. Она потеряла клык, пытаясь напасть на Теда Нэппи, расхитителя могил, который пару месяцев назад учинил так много проблем. Скарлетт решила не заменять зуб, и что странно, этот изъян делал её лишь более манящей. И она это знала.
Мой взгляд скользнул к Лукасу, который хмуро смотрел на случайную дырку от пули в стене банка. Вампиры любят играть, напомнила я себе и встряхнулась.
— Я поговорю с тобой попозже, — пообещала я.
Фред отрешённо кивнул.
***
Офис Пралка оказался именно таким, как я представляла себе офис менеджера банка: тёмно-зелёные кожаные кресла, панели из красного дерева, сертификаты в рамках и дорогой аромат. Что меня удивило, так что стена с фотографиями сотрудников и небольшими плашками под каждым снимком. «Работником года 2009» была улыбающаяся женщина-гоблин, выглядящая так, будто она в любой момент готова захихикать. «Работником года 2010» был очкастый мужчина-гоблин с серьёзным лицом и идеально лежащим галстуком-шарфом. Он получал тот же титул ещё трижды, самое последнее — в 2019 году. Каждая фотография была уникальной, но на всех у него было одно и то же выражение, разве что морщинок прибавилось.
Я посмотрела на стену. Тут имелись фотографии за последние двадцать лет. Тот факт, что Мосбёрн Пралк разместил их в своём кабинете, указывал на то, что он гордится своим персоналом. Я провела рукой по глазам. К сожалению, я узнала лицо из 2017 года. Считанные часы назад она получила пулю в череп. Я вздохнула.
Первым лидером сверхов, зашедшим в комнату, оказался Лорд Макгиган. В отличие от других альф кланов, он родился человеком, и его обратили в оборотня в 22 года. Теперь ему было почти шестьдесят, и его морщинистое лицо со шрамами несло на себе следы этих 38 волчьих лет. Он был достаточно тщеславен, чтобы красить волосы в прежний красновато-каштановый оттенок, но они были подстрижены коротко, практически вровень с черепом. Из всех альф о нём я знала меньше всего. Он не раскрывал карты и редко когда сообщал что-либо о себе. Я искренне надеялась, что сегодняшний день станет исключением.
Я покачала на пустое кресло перед собой.
— Присаживайтесь.
— Я постою, — хмыкнул он. — Это не займёт много времени, — он сердито посмотрел на меня, будто всё это моя вина. — Мы не так богаты, как другие кланы. Это не секрет. Но если вы скажете кому-то из них или хоть намекнёте кому-то другому о том, что у меня украли, тогда…
Я подняла ладони.
— Я уже сказала, я ничего не буду разглашать, если только не возникнет беспокойства из-за опасности этих предметов.
Он фыркнул; он до сих пор не верил, что я буду держать рот на замке, но у него не оставалось выбора. Ему придётся сказать мне, что было в ячейке.
— Тогда продолжайте, — сказала я, когда стало очевидно, что он не сообщит информацию без дополнительных побуждений. — Что было внутри вашей депозитной ячейки?
Он скрестил руки на груди и вызывающе посмотрел на меня.
— Ничего.
— Лорд Макгиган, мы это уже обсуждали. Мне нужно знать…
— Я говорю правду, — сказал он. — Там ничего не было. Раньше там хранилась коллекция бриллиантов и немного налички, но в последнее время у нас возникли проблемы с некоторыми инвестициями, так что я избавился от ряда активов, чтобы свести с концы с концами. В том числе и продал содержимое ячейки.
Я уставилась на него.
— Если в ячейке ничего не было, зачем так старательно скрывать это?
— Больше всего протестовали другие. Не я. Кроме того, вы думаете, я хочу, чтобы они знали о том, что я ничего не хранил в ячейке? — раздражённо потребовал он. — Они все хранят ценные секреты, а у меня ничего нет. Они и так смотрят на меня свысока, потому что я не был рождён волком. Я не могу допустить, чтобы они узнали, что я ещё и беден как церковная мышь. Я в курсе, что гордыня — это мой грех, детектив, но у меня есть весомые основания для этой гордыни. Мне нужно сохранить лицо. Моему клану нужно сохранить лицо.
Я облизнула губы.
— Вы испытываете финансовые сложности?
Он держался напряжённо.
