Я едва узнаю себя в отражении в большом зеркале, которое стоит в новой спальне. Строгость моей новой короткой стрижки несколько смягчает расшитая жемчугом повязка, к которой будет прикреплена фата. Я быстро привыкла к изящным линиям короткой прически и рада, что мне больше не нужно тратить часы на то, чтобы причесать и уложить мою шевелюру. Мама с прямотой, которая пришла к ней с возрастом, сказала, что теперь мои волосы выглядят ужасно. Льюису же моя нынешняя стрижка нравится, что, как я полагаю, немаловажно. Я все еще достаточно старомодна, чтобы считать, что невеста на свадьбе должна выглядеть так, чтобы жених был доволен.
Медленно поворачиваясь перед зеркалом, я разглядываю фасон и отделку свадебного платья. В эти последние несколько месяцев я не смогла бы подготовиться к свадьбе без помощи Шарлотты, и это она нашла для меня замечательного модельера. Такого, который, спасибо духам, внимательно выслушал все мои указания и сшил для меня наряд, в котором я не буду выглядеть смешной. Его линии современны, легки, оно едва касается моего худощавого тела, подчеркивая его естественный угловатый силуэт. Однако оно сшито из китайского шелка и отделано старинными, расшитыми жемчугом кружевами. Сочетание получилось прелестным. Надеюсь, что, когда настанет день свадьбы, мама будет горда, а Льюис счастлив.
– Благодарю вас, миссис Морелл. Я его снимаю. Дальнейшие примерки не понадобятся.
– Вы довольны вашим платьем, миледи?
– Я от него в восторге. Вы все потрудились на славу, и результат просто великолепен. Спасибо.
Я протягиваю руки, чтобы она смогла расстегнуть крошечные, обшитые материей пуговицы манжет.
– Вы выглядите так изысканно, миледи, – говорит миссис Морелл. – Я распоряжусь, чтобы вам доставили фату, как только ее привезут из Парижа, – добавляет она и хлопает в ладоши, подавая знак помощнице, что надо помочь мне снять платье, так что вскоре я снова облачаюсь в повседневный наряд.
Оставшись одна, я беру на руки Яго и через широкие стеклянные двери выхожу на балкон, чтобы полюбоваться видом ночной Темзы. Я выбрала эту квартиру в пентхаусе именно из-за открывающихся из нее видов на парламент и реку. Когда дом на площади Фицрой был разрушен бомбой, я решила, что не хочу жить в таком огромном особняке. Мама вопреки всем ожиданиям прижилась в Рэднор-холле и не хочет возвращаться в Лондон. Времена изменились. Теперь уже нецелесообразно и нежелательно держать большой штат прислуги. К тому же в квартире живу я одна, и в наше время было бы глупым расточительством нанимать кучу горничных и лакеев, чтобы они обслуживали одну меня. Когда мы с Льюисом поженимся, мне придется, ничего не поделаешь, переехать в лондонский особняк Харкуртов. Меня такая перспектива совсем не радует, поскольку это мрачный дом, лишенный всякого очарования, со множеством комнат, которые никому не нужны. Возможно, со временем я сумею убедить Льюиса, что моя прелестная квартира лучше подходит для наших нужд. Во всяком случае, для моих.
К концу войны в нашем бедном городе ее отметины были видны везде. Воздушных налетов было не так уж много, но они не прошли бесследно. К тому же из-за нехватки всего, в том числе рабочей силы, за зданиями четыре года не было никакого ухода, парки заросли или же были распаханы под огороды, на памятники махнули рукой, ради выполнения военных задач с крыш сняли весь свинец и даже отправили в переплавку чугунные ограды фасадов. Процесс восстановления шел медленно и трудно. Здание, где находится моя квартира, было возведено всего несколько месяцев назад, оно стоит у самой Темзы, и его ультрасовременный фасад смотрит на викторианскую готику парламента, который находится на противоположном берегу. Мне нравится такое месторасположение. Будучи ведьмой Клана Лазаря, я являюсь частью чего-то древнего, уходящего корнями в незапамятные времена, но я также принадлежу к поколению, которое куда более, чем кто-либо до нас, должно смотреть в будущее и строить новое завтра без оглядки на боль недавнего прошлого.
Яго нетерпеливо ерзает, и я опускаю его на балконный пол. Он сразу же запрыгивает на чугунный столик и умывается. Он уже стар, но его шерсть по-прежнему черна, как полночное небо, и он все так же гибок и подвижен. Он легко приспособился к жизни в новой обстановке и, похоже, так же наслаждается открывающимся из окон видом, как и я. Но вряд ли он может оценить особенности архитектуры Ватерлоо-корт. В этом здании цвета слоновой кости семь этажей квартир, все с балконами, выходящими на реку, с выкрашенными мятно-зеленой краской оконными рамами и перилами. Кое-кто пришел в ужас от смелых линий и необычных пропорций, которые диктует этот архитектурный стиль, я же нахожу, что они как нельзя лучше подходят для того времени, в котором мы живем теперь. В наш век претенциозность была бы неуместна. Время архитектурных излишеств прошло. Насколько же благороднее и честнее выглядит этот современный стиль.
