– Предлагаю тост, дамы и господа. Наполните бокалы. Вот, так хорошо. – Он поднимает бокал с шампанским. – За Брэма Кардэйла! – возглашает он. – Добро пожаловать!
И стоящие за его спиной потрясенные волшебники и волшебницы повторяют:
– Добро пожаловать!
Прежде я никогда не видела спящего мужчину. Во сне Брэм выглядит еще красивее, чем когда он бодрствует. Когда его лицо больше не напряжено, когда с него уходит выражение тревоги, он кажется моложе. Сейчас его волосы ужасно длинны, и я не могу представить любимого с короткой стрижкой, таким, каким он был в армии. Как же тяжело ему пришлось в Африке. Он мало говорил об этом отрезке своей жизни, но все же достаточно, чтобы я поняла – ему нелегко об этом вспоминать. Когда-нибудь он расскажет мне все. Как рассказала ему я. Я не смела и думать о том, как он отреагирует на идею вступления в наш клан и своего собственного превращения в волшебника. Уверена, если бы я позволила себе подумать об этом раньше, я бы совсем лишилась присутствия духа. Но потом, когда я разрешила этой мысли укорениться в моем сознании, она показалась мне такой правильной. Брэм так чутко реагирует на окружающий мир, так тонко чувствует людей. Возможно, именно потому, что он художник, он и является, как сказала Друсилла, «подходящим исходным материалом», из которого со временем может выйти волшебник. А возможно, в нем есть что-то, выделяющее его из толпы, возможно, в нем есть магия, и именно поэтому его картины так волнуют людей. Как разобраться, где тут следствие, а где причина? Но как бы то ни было, я так рада, что он сможет узнать это восхитительное чувство – чувство принадлежности к ведовскому клану – и научится пользоваться магией. Он будет восприимчив к контакту с духами – он уже показал это на деле. И я уверена, что со временем, после того как он пройдет обучение, из него получится хороший некромант.
А сейчас он лежит в моей постели, обнаженный и теплый. После того как мы ушли с приема в саду, я сразу поняла, что приведу его именно сюда. Я хотела, чтобы он познал меня полностью. И мне нужно было познать саму себя. В таксомоторе мы всю дорогу молчали. К тому времени как мы приехали домой, было темно. Я велела Теренсу подать нам шампанского и копченой семги, а потом отпустила его, чтобы мы с Брэмом могли остаться одни. Мы пили шампанское и ели, сидя за маленьким столиком в спальне, почти не говоря. Мы знали, чего хотим и что должно произойти. И предвкушение этого было прекрасно! Каждый дюйм моего тела трепетал от мысли о его прикосновениях. К тому времени, когда он встал, обошел столик и заставил меня подняться с моего места, я вся пылала от желания. Я еще никогда не позволяла себе быть такой раскрепощенной.
И все же даже в те мгновения о себе напомнили духи. Их привлекло мое возбуждение, и они начали шептать мне в уши. Я была в ярости. Да как они смеют? Неужели у меня никогда не будет частной жизни? Я отослала их прочь, не желая ни слушать их, ни говорить с ними. Я предупредила их, что если они не будут уважать мою частную жизнь, то навсегда потеряют мою дружбу и лишатся меня как ведьмы. Поверили ли они моим словам или, нарушив мое личное пространство, просто почувствовали себя неуютно, я сказать не могу. Как бы то ни было, они оставили меня в покое, и я смогла отдаться Брэму всем телом, всем сердцем и всей душой.
Словно почувствовав, что за ним наблюдают, Брэм шевелится. Он потягивается, распрямляя сильные руки, и открывает глаза. Потом медленно расплывается в улыбке.
– Разве тебе не известно, что глазеть на людей считается верхом грубости? – говорит он.
– Насколько я помню, ты разглядывал меня часами, день за днем, и это продолжалось несколько недель.
– Это было совершенно другое. Тогда ты позировала художнику, а не спала, пока кто-то на тебя смотрел.
– Кто-то?
Он тихо смеется и, обвив рукой мою талию, прижимает меня к себе. Прикосновение его кожи к моей вызывает во мне такой же страстный трепет, как и в первый раз.
– Кто-то очень красивый, – шепчет он, уткнувшись в мои волосы.
И я сразу же чувствую, как меня пронизывает желание. Он так силен, но касается меня с такой нежностью. От него пахнет страстью, и у меня голова идет кругом, когда он целует мои плечи, мою грудь…
