Мы лежим в объятиях друг друга, ветер с балкона приятно холодит нашу потную кожу, и я знаю – я поступила правильно, последовав зову сердца. Отец всегда учил меня прислушиваться к голосу рассудка, доверять только тем суждениям, которые рождены разумом и знанием. Он допустил бы, что можно следовать инстинкту ведьмы, но не страстному желанию женщины. Чтобы я отдалась стремлению любить и быть любимой? Никогда! Но я правильно сделала, что последовала ему. Потому что теперь у меня есть союзник. Тот, кто любит меня больше всего на свете и принимает такой, какая я есть, даже если это и превосходит его понимание. Что бы ни ждало меня впереди, я встречу это не одна. Мало-помалу я помогу ему понять, что общение с духами совсем не страшно. Он станет моей тихой гаванью, и когда я буду носиться по бурным волнам моря магии, населенного духами, он будет звать меня домой.
Из-за незадернутых гардин льется лунный свет. Я откидываю смятую простыню и, надев ночной халат из кремового шелка, подпоясываю его.
– Пойдем. – Я протягиваю Брэму руку, и он берет ее. – Ночь так прекрасна, так полюбуемся ею. – Он молча идет со мной к двери, и тут я смущаюсь, видя его наготу. – Наверное, тебе лучше сначала надеть брюки, – говорю я, понимая, что следовало бы отвести от него взгляд, но не желая этого делать. От сознания, что я так сластолюбива, я краснею.
– Зачем? Или нас кто-то может увидеть и здесь, в этом твоем орлином гнезде?
– Так его назвала и Шарлотта.
Он улыбается.
– Что ж, если есть вероятность, что она вдруг придет, я лучше последую твоему совету.
Когда он натягивает облегающие брюки, это кажется мне очень эротичным. Его широкая гладкая грудь остается обнаженной. Мое желание обладать им и шокирует, и волнует меня. Я быстро иду к лифту, Брэм следует за мной. Он закрывает за нами стальную решетчатую дверь, и мы поднимаемся на крышу.
Ночь и впрямь великолепна. Звезд почти не видно из-за жемчужной луны, сияющей прямо над нашими головами. Внизу, освещенный светом уличных фонарей, спит город, не спят только немногочисленные гуляки и те, кто работает по ночам. Люди по природе своей не ночные существа, а вот волшебники любят ночь и некроманты, разумеется, тоже, ибо общение с духами удается лучше всего, когда ты можешь черпать энергию темноты. Смогу ли я когда-нибудь сделать так, чтобы Брэм понял всю красоту такого общения? Чтобы он встречал полночь с такой же радостью, с какой другие встречают рассвет? Думаю, что да, смогу. Думаю, он сумеет приспособиться к той странной новой жизни, которая его ждет.
Мы сидим на скамье из древесины грецкого ореха не более десяти минут, когда я вздрагиваю от звука вновь поехавшего лифта. Кто-то вызвал его снизу.
– Кто мог это сделать? – Я не в состоянии скрыть тревоги.
– Возможно, Теренсу надо поговорить с тобой.
– Тогда он позвонил бы по телефону. Он слишком тактичен, чтобы нам мешать.
Мы немедленно встаем и наблюдаем, как возвращается лифт. Кованая фигурная решетка его кабины не дает нам разглядеть того, кто на нем поднялся, пока дверь не открывается и на крышу не выходит Николас Стрикленд. Я инстинктивно закрываю собою Брэма, но он тут же выступает вперед и покровительственно обнимает меня за плечи. С другой стороны сада на крыше к нам спешит запыхавшийся Теренс, поднявшийся по винтовой лестнице.
– Простите, леди Лилит. Я не смог его остановить.
– Не беспокойтесь, Теренс, это не ваша вина.
Дворецкий в нерешительности останавливается, чувствуя неладное. Потом возвращается к выходу на винтовую лестницу, но вниз так и не идет.
Брэм обращается к незваному гостю:
– Кто вы такой? И почему вломились сюда без приглашения?
– Как хорошо известно леди Лилит, меня зовут Николас Стрикленд.
– Стрикленд?!
– Вижу, леди Лилит все вам обо мне рассказала. Как интересно. Должно быть, она полностью вам доверяет, мистер Кардэйл. Ведь вы мистер Кардэйл? Или меня ввели в заблуждение?
Меня охватывает гнев. Я знаю, зачем этот мерзавец пришел сюда.
Один из моих роялистов шепчет мне в ухо:
Я твердо говорю:
– Как вы смели явиться ко мне домой? Вы не можете не понимать, что я никогда не отдам вам то, что вы хотите получить.
Стрикленд вздыхает.
– Я понимаю, это будет для вас трудно, Утренняя Звезда. Могу ли я так вас называть? Думаю, было бы честнее, если бы мы с вами говорили на языке волшебников, как вам такая мысль?
– Вы не имеете права называть себя волшебником, Вы
– Увы, не могу. – Он идет к нам. Брэм обнимает меня еще крепче. Я не отступаю. – Стражи ждали много веков, чтобы вернуть себе то, что у них отняли. То, что принадлежит нам по праву. И было принято решение больше не ждать. Время вернуть Эликсир его законным владельцам пришло. Благодаря мне.
