От звука голоса Лилит Брэм вздрагивает. Обернувшись, он видит, что она стоит рядом. Она одета в простое темно-зеленое платье на бретельках с низкой талией и юбкой, которая кончается значительно выше ее стройных лодыжек. Оно сшито из шифона, надето на шелковый чехол и колышется при каждом ее движении. Ближе к вырезу на нем искусно вышиты две стрекозы. На ней также надеты светло-зеленые перчатки и прелестная шляпка более яркого оттенка того же цвета, из-под которой выглядывают блестящие, коротко остриженные волосы.
– Ты выглядишь потрясающе, – говорит он. – Но ты немного грустна. Должно быть, тебе нелегко возвращаться сюда.
– Да, нелегко. Но вид этого места также лишний раз напоминает, как мне повезло, что я осталась жива. Не все в доме уцелели.
– Трудно поверить, что хоть кто-то смог выжить при таких разрушениях.
– Я была глубоко под землей.
– В каком-то особом зале?
– В Большом зале. – Лилит подходит к нему и берет его под руку. – Пошли, – говорит она. – Нам не следует опаздывать.
Они вместе идут к таксомотору, на котором она приехала, садятся в него и уезжают. Стоит прекрасный погожий день, над Лондоном раскинулось ярко-голубое небо, в парках все расцвело. Но эту красоту то здесь, то там уродуют пустые участки, на которых стояли разбомбленные во время войны дома, напоминая своим видом дыры, зияющие на месте выбитых зубов. Когда таксомотор проезжает по Холборну, Лилит показывает Брэму ничем не примечательную церковь.
– Это монастырь Пресвятой Марии.
– Тот монастырь, где ты работала волонтеркой?
– Да. Монашки просто чудесны. Знаешь, Брэм, я ими так восхищаюсь. – Она вдруг сжимает его руку, и он вглядывается в ее лицо, ища в этих словах скрытый смысл. – Если бы мне понадобилось безопасное место, я бы пошла в этот монастырь. И доверила бы его сестрам самое дорогое. Ты ведь запомнишь мои слова, да?
Он улыбается и кивает. Не понимая, почему она это говорит, но чувствуя: это для нее важно.
– Да, запомню, – говорит он.
Они доезжают до Темзы, проезжают что-то около мили по ее набережной, потом сворачивают на улицу в Челси, по обеим сторонам которой стоят красивые викторианские дома. Таксист останавливает автомобиль у высокого краснокирпичного дома, и вышедший из него лакей открывает перед Лилит пассажирскую дверь. Вслед за ней на тротуар выходит Брэм, чувствуя, как его охватывает нервозность.
– Все будет хорошо, – уверяет Лилит. – Они не кусаются.
– Так ты еще и читаешь мысли?
Лилит улыбается.
– Все написано у тебя на лице.
– А я-то надеялся, что выгляжу спокойным и уверенным в себе.
– Наверное, другим людям ты таким и кажешься, но только не мне.
Они вместе входят в лондонский особняк лорда Граймса. Лакей проводит их по сдержанно, но богато обставленному вестибюлю и через доходящее до пола двустворчатое окно выводит в находящийся за домом сад, обнесенный каменной стеной. Здесь все дышит светской утонченностью и напоминает Брэму довоенные времена. Среди гостей молча двигаются лакеи в ливреях, высоко держа серебряные подносы с ледяным шампанским, коктейлями и крошечными изысканными канапе. Проходя по саду, Брэм слышит обрывки учтивых бесед. Когда Лилит пригласила его на прием в саду, она сказала, что все гости, кроме него, будут членами Клана Лазаря. Из ее слов он понял – это не обычные люди. Магия, которую творила Лилит и которую он имел возможность наблюдать, и мучения, причиненные Темным духом, помогли ему составить собственное мнение о мире колдунов. И все же теперь, стоя среди цветочных клумб и зеленых лужаек и глядя на весело болтающих элегантно одетых мужчин и женщин, он лишь с трудом может поверить, что его со всех сторон окружают волшебники и волшебницы.
Лилит ведет его в самую гущу толпы. Хозяин дома тепло здоровается с ней, а она целует его в щеку.
– Лорд Граймс, позвольте мне представить вам моего друга Брэма Кардэйла.
– А, художник. – Он крепко пожимает руку Брэма. – Очень рад, что вы смогли прийти на мой скромный прием. Лилит так вас хвалит. Я счастлив, что наконец могу с вами познакомиться.
– С вашей стороны было очень любезно меня пригласить, лорд Граймс. У вас чудесный сад.
– О, уверяю вас, я ни при чем. Садовник не дает мне подрезать здешние розы, так что красота этого сада – заслуга отнюдь не моя.
– Лилит, дорогая! – К ним, протягивая руки, подходит согбенная старушка с лежащими аккуратными волнами седыми волосами, облаченная в одеяние из нескольких слоев полупрозрачной розовой ткани. Стоящая за нею еще одна пожилая женщина, спина которой пряма, устремляет на Брэма пронизывающий взгляд.
– Приготовься, любовь моя, – шепчет ему на ухо Лилит. Она улыбается двум старым дамам и, повысив голос, чтобы ее могли слышать все, уверенно говорит: – Виктория, Друсилла, позвольте представить вам мистера Брэма Кардэйла. Брэм, сейчас перед тобой стоят две самые талантливые ведьмы, которых ты когда-либо встретишь.
