Полночные близнецы полностью

Сегодня Мидраут снова нанес удар. И как прежде, оставил свой след. Никто из полка Гэвейн не вернулся из патруля, а их оружие осталось здесь с его «фирменным знаком». Мы пытаемся выяснить, как он умудряется убивать сразу многих, учитывая, что он должен быть слишком слаб, чтобы совершать это в одиночку.

– Ферн? Ферн Кинг?

Голос рееви заставляет меня подпрыгнуть.

– Ты все еще здесь? Мистер Блэйк тебя ищет.

– Иду! Прошу прощения, я тут просто заблудилась! – кричу я в ответ, бросая последний взгляд на бумаги.

На следующей странице – одна строчка: «У него есть трейтре. Да поможет нам бог».

Я кое-как запихиваю листы в папку, но прежде, чем поставить на полку мамину папку, прячу в карман портрет, написанный Э. К. Картон стучит по моему бедру, когда рееви гонит меня вверх по лестнице к классной комнате. В эту ночь я уже ничему больше не научилась. Все мои мысли – о человеке с фиолетовыми глазами, чья дочь ходит в мою школу. На мужчине, который, несмотря на то что пятнадцать лет назад убил множество рыцарей, остается у власти. Мне хочется плакать, мне хочется кричать. Почему никто не поймал его?

К утру мое сердце переполнено тяжелым, давящим чувством – как всегда в тех случаях, когда я не могу справиться с чем-то ужасным. Впервые с тех пор, как я перешла в колледж Боско, я, идя в школу, снова чувствую себя так, словно должна пересечь вражескую линию обороны. Я на взводе, приближаясь к дверям: подвезет ли Мидраут сегодня утром свою дочь? Наткнусь ли я на него в коридоре, когда он пойдет повидать директора?

– Ты сегодня рассеянна, Ферн, – замечает учительница английского. – У тебя все в порядке?

Я пожимаю плечами, невольно ловя взгляд Лотти Мидраут. Это просто паранойя или она теперь уделяет мне больше внимания? Мне прежде никогда не приходило в голову, что в Итхре я могу быть знакома с людьми, которым также известен Аннун, – кроме Олли. Может, Лотти одна из них? Что она знает о своем отце? И кстати, что я сама знаю о нем?

В перерыве на ланч я отправляюсь в компьютерный класс и начинаю искать что-нибудь о Себастьяне Мидрауте. Я пропускаю недавние статьи и стараюсь понять, чем он занимался в Итхре в то время, когда я родилась, – в то время, когда, полагаю, и Лотти родилась тоже. Мидраут явно организовал смерть сотен рыцарей именно тогда, когда его жена ждала ребенка. Интернет выдает мне несколько заметок, в которых упоминается о рождении Лотти, – за несколько месяцев до того, как мы с Олли появились на свет. А потом я нахожу то, что искала, – в статье начала 2005 года.

Статья на этом не заканчивается, но я уже ищу видео его последней речи. По фильму совершенно ясно, что Мидраут нездоров. Он сутулится, стоя на возвышении, его кулаки сжимаются и разжимаются, как механические. Он хмурится, словно ему трудно читать телевизионного суфлера, а голос, обычно такой размеренный, то и дело меняет тембр, он то почти переходит на крик, то говорит так тихо, что микрофоны его не улавливают. Но самое поразительное в видеозаписи – его глаза. Я не могу быть уверенной, но кажется, что они… не такие фиолетовые. Словно кто-то высосал из них цвет, и они стали блеклыми и серыми.

Я достаю свою рыцарскую книгу и записываю: «Что случилось с Мидраутом в январе 2005 года?» Потом подчеркиваю: «ГЛАЗА».

К концу перерыва я чувствую себя лучше. Поиски помогли мне отчасти восстановить самообладание, найти некий маяк в море хаоса и вопросов, которые наваливаются на меня с прошлой ночи.

Вернувшись домой, я сразу включаю телевизор, едва поздоровавшись с папой.

– Эй, сначала домашние задания, Ферн! – возражает он из кухни.

– Сейчас новости, – отвечаю я, переключая каналы.

И наконец нахожу кое-что, что выглядит многообещающим.