- Значит, выскочило из головы! - Софи мгновенно оказалась на ногах. - У тебя выскочило из головы, что ты собираешься стать герцогом? У тебя выскочило из головы, что неплохо бы об этом сообщить жене?
- Но к чему так раздражаться? - Патрик уже начал терять терпение. Насколько я помню, ты всегда хотела иметь титул. А теперь твой драгоценный Брэддон несколькими рангами ниже. Что же тут плохого?
В комнате установилась напряженная тишина. Поведение Патрика было настолько возмутительным, что она никак не могла придумать нужного ответа.
- А почему ты решил, что я всегда хотела иметь титул? - наконец спросила она.
Патрик пожал плечами. Не затевать же сейчас разговор о Брэддоне.
- Трудно сказать.
Софи почувствовала внутри огромную пустоту, от которой сжалось сердце. Доводы супруга для нее были совершенно непостижимыми. Надо успокоиться.
Она снова уселась в кресло.
- Но все-таки почему парламент решил пожаловать тебе герцогство Гизл?
Патрик опять пожал плечами.
- Видимо, потому, что осенью я отправлюсь в Оттоманскую империю в качестве посла его величества. - Теперь Фоукс действительно почувствовал смущение.
- В Оттоманскую империю? К Селиму Третьему? Осенью? - удивилась Софи.
- Да. - Осведомленность жены Патрика не удивила. Он уже привык, что Софи очень образованная женщина.
- В таком случае я перееду обратно к матери, - тихо проговорила Софи, непроизвольно положив руки на живот.
- Это еще зачем? - вскинулся Патрик.
- А затем, что предстоят роды. Родится мой ребенок. Именно в начале осени. Мне кажется, что и это тоже вылетело у тебя из головы.
Патрика укололо, что Софи называет ребенка своим.
- Ты не переедешь к матери, потому что это неприлично, - неуверенно сказал он.
Софи прищурилась.
- С каких это пор вы стали заботиться о приличиях, ваша светлость? Последние два слова она произнесла с особым нажимом.
Патрик вспыхнул:
- Софи, прости, что я не сообщил тебе о титуле.
"Ну что еще можно сказать? Признаться, что я действительно забыл об этом никому не нужном титуле? Но она, похоже, относится к этому совсем иначе. Вон какую бучу подняла".
- Теперь ты стала герцогиней. Разве это так уж неприятно? - Он отвернулся к камину. - Кстати, возможно, ты права, и тебе действительно лучше переехать к матери. Я буду отсутствовать несколько месяцев.
Софи пристально смотрела в спину мужу, не понимая, что происходит. Слезы настолько щипали глаза, что невозможно было терпеть. Она тяжело сглотнула и тихо вышла из комнаты. Вести разговор дальше не было никакого смысла.
На чем держалась Софи в следующие несколько недель, одному Богу известно. Ходить с высоко поднятой головой помогала врожденная гордость, но на душе творилось что-то ужасное. Даже успехи Мадлен не радовали.
Патрик теперь являлся домой очень поздно, так что на светские приемы ее сопровождала Шарлотта. Но ни она, ни Алекс не спрашивали, что случилось с Патриком. Кажется, и без того было ясно.
А вот Элоиза однажды потребовала объяснений. Они сидели за чаем, и Софи в очередной раз выслушивала рекомендации по поводу режима питания. Затем мать пристально посмотрела ей в глаза:
- Софи, дорогая, это из-за твоих иностранных языков?
Вначале она даже не поняла вопроса.
- Из-за каких языков?
- У вас с Патриком разлад из-за твоих иностранных языков?
Софи покраснела.
- О нет, мама. Во всяком случае, я так не считаю.
Взгляд Элоизы посуровел.
- Ты так не считаешь? Напрасно... Это я недоглядела, - воскликнула она через несколько секунд со страданием в голосе. - Ему не понравилась твоя образованность. Я угадала?
Софи грустно усмехнулась:
- Мама, языки тут ни при чем. Просто я ему не нужна, вот и все. Порой он забывает о моем существовании.
- Такого не может быть, - искренне удивилась Элоиза. Софи взяла мать за руку.
- Все не так уж плохо, мама. Я против этого вовсе не возражаю. У него свои развлечения. Ну и пусть. - Она пожала плечами. - Осенью он уезжает с дипломатической миссией в Оттоманскую империю и согласился, чтобы я переехала к вам.
Элоиза быстро вскинула глаза. Она была сейчас очень похожа на встревоженную орлицу.
- Я скажу об этом твоему отцу. Пусть решает. Значит, Фоукс считает, что жену можно бросить, как грязную рубашку в стирку? А как же ребенок? - Как всегда, Элоиза попала в точку.
Софи опустила голову. Глаза наполнились слезами. В эти дни у нее вообще глаза были на мокром месте.
- Пожалуйста, мама, не надо ничего говорить папе, - сказала она, сдерживая рыдания. - Пусть будет, что будет. Тут уж ничего не поправишь.
Элоиза усадила дочь на диван и обняла за плечи.
- Не беспокойся, родная. Думай только о себе и о ребенке и приезжай к нам осенью погостить, мы будем очень рады.
На руки Софи закапали слезы.
- Мне бы не хотелось об этом говорить... - Она вытерла слезы. - Он проводит ночи с любовницами, но я никогда не устраивала ему скандалов. Не в этом дело... Понимаешь, ему безразлично. Он вообще перестал приходить домой по вечерам, а потом... и потом он... никогда ничего мне не рассказывает... я даже не знала, что ему пожаловали герцога, что он собирается в Турцию, как раз в то время, когда я должна буду рожать...
