- Он женолюб, - любезно пояснила Софи. - Маму очень раздражают его любовницы. Но тебе не о чем беспокоиться, - поспешила добавить она. - Я буду покладистой женой.
Патрик улыбнулся. Правда, улыбка получилась какой-то натянутой.
- Тебе не придется проявлять никакой покладистости. Особенно по этому поводу.
- Все в порядке, Патрик. - Софи улыбнулась. - Я не из таких, которые устраивают скандалы. И если уж я решила выйти за тебя замуж, то не переживай, хныкать по этому поводу никогда не буду.
Патрик заглянул ей в глаза.
"Боже, оказывается, она убеждена, что у меня обязательно будут связи на стороне".
Софи придвинулась ближе, чтобы прижаться щекой к его ладони. Он ласково перебирал шелковистые локоны.
"У нее, должно быть, пошла кровь, было больно, но она не сказала ни слова. И вообще моя будущая жена совсем не трусиха. Но мне не верит. Почему? Что она такого обо мне слышала? Возможно, какие-то россказни о моих похождениях перед отъездом за границу. Но и тогда не было ничего из ряда вон выходящего - обычные развлечения двадцатилетних недорослей-аристократов. И в то же время согласилась выйти за Брэддона. А у него репутация не лучше, а возможно, и хуже. О нем тоже сплетен немало ходит. - Патрик напрягся. - Нет. Я забыл о титуле. Софи хотелось стать графиней. Ладно, теперь она станет герцогиней".
Патрик наклонился и быстро поцеловал Софи в губы.
- Не важно, по какой причине ты мне отказала, Софи Йорк. Теперь у тебя нет выбора. Ты моя. - Он быстро пробежал руками по всему ее телу, а затем встал. - Нет, надо поскорее отсюда уходить, иначе я опять потеряю голову.
Он улыбнулся, помахал рукой и начал пятиться к двери, а поравнявшись с туалетным столиком, незаметно схватил лежавшую среди ее украшений нитку жемчуга и быстро положил в карман. В коридоре Патрик осторожно закрыл за собой дверь и не спеша двинулся к лестнице, гулко стуча башмаками, то есть нисколько не заботясь о том, чтобы сделать свой уход незаметным.
Кэррол оставил в переднем холле Филиппа, наказав ждать возвращения господ с бала. Увидев величаво спускающуюся по парадной лестнице какую-то несомненно важную персону, одетую в черный плащ, лакей вытаращил глаза. Наверное, следовало задать какие-то вопросы, но Филипп быстро сориентировался и застыл по стойке "смирно". Сказалась выучка Кэррола. Когда гость приблизился, он рванулся и, склонив голову, распахнул дверь:
- Прошу вас, милорд.
Патрик бросил на него довольный взгляд и остановился.
- Надеюсь ты понимаешь, что меня здесь не было? - мягко произнес он.
Филипп кивнул. Недаром же он родился во Франции.
- Но возможно, в доме побывал вор, - добавил Патрик. Филипп отвел глаза. Лучше бы на его месте сейчас находился Кэррол.
- Милорд, вы сказали - вор?
- Да, - подтвердил Патрик, - ты не ослышался, любезный, именно вор. К сожалению, воровство в Лондоне еще до конца не искоренили. А один, я слышал, таскает с собой складную лестницу. Причем большую. Видит в каком-нибудь доме открытое окно, приставляет ее к стене, залезает и крадет ювелирные украшения, которые лежат на туалетном столике. Кажется, сегодня ночью он выходил на охоту.
Филипп почувствовал озноб. Что происходит? Глаза высокородного аристократа смотрели ему прямо в душу, от этого взгляда начала кружиться голова.
- Может быть, нам следует вызвать полицию? - произнес он дрожащим голосом, за что был вознагражден холодной улыбкой.
- Несомненно. Это было бы мудрым решением.
Патрик сунул что-то в руку Филиппа и быстро прошел к экипажу, который ожидал его на углу. Только когда он скрылся, Филипп осмелился посмотреть, что у него в руке.
- Черт возьми! - Это были деньги, огромное богатство. Ему столько не заработать и за три года. Их достаточно, чтобы забрать младшую сестренку из судомоек и пристроить в учение к портнихе. На глазах Филиппа заблестели слезы.
Он быстро повернулся и побежал к флигелю, где жили слуги. Надо сейчас же всем рассказать. Он вспомнил: да, да, по городу уже давно ходят слухи о воре, который влезает в дома по лестнице и крадет драгоценности. Причем обделывает свои дела так тихо, что мирно спящие хозяева не слышат ни звука.
Таким образом, когда спустя примерно полтора часа чрезвычайно недовольная маркиза и ее супруг вышли у дома из кареты, то все огни горели, а у парадного входа стояли несколько сыщиков полицейского суда.
Элоиза остановилась как громом пораженная. Вот же ее дочь, стоит одетая, волосы перетянуты сзади простой лентой. Видно, одевалась в спешке. Совершенно очевидно, что двигаться по почтовому тракту в сторону Гретна-Грин она сейчас никак не может. Что же тогда происходит? Маркиз взял ее под руку.
- Что случилось, господа? - Голос маркиза был таким резким, что небольшая группа мгновенно развернулась в его сторону.
Старший сыщик Гренэйбл вздохнул с облегчением. Наконец-то появился хозяин дома, с которым можно разговаривать.
- Дело в том, милорд, - размеренно произнес он, - что в вашем доме произошло ограбление.
- Ограбление?
- Да, сэр. У вашей дочери пропала весьма ценная нитка жемчуга.
- Нитка жемчуга? - воскликнула Элоиза.
