– Мы снова просмотрели все то, что она брала в архиве за ее последние годы в Тинтагеле, – поясняет Иаза. И показывает на груды бумаг, разложенных стопками на столах. – Нам понадобилось время, чтобы найти это, потому что мы думали, что будет более рационально просмотреть бумаги, которые имеют хоть какое-то отношение к Артуру или Экскалибуру. Смотрите!
Когда Иаза протягивает мне обрывок листа, Джин говорит ему:
– Лорд Элленби знает.
Мы с Олли всматриваемся в буквы. Они почти обесцветились – явный знак того, что эта бумага за всю свою долгую жизнь ни разу не была воспринята как нечто важное. В Аннуне вещи не блекнут от времени. Они блекнут от забвения – и если книгу читают каждый день, она будет выглядеть так, словно ее переплели вчера, пусть даже ей тысяча лет.
– Да тут и нет ничего, – качает головой Олли.
– Есть, – возражаю я, поднося лист к свету. – Вот, видишь? Прямо в нижнем углу, очень бледно.
– Возьми.
Иаза дает Олли увеличительное стекло, но у меня идея получше. Я посылаю на лист свой Иммрал, чувствуя, как сила бежит по древним чернильным следам, наполняя их инспайром. И два слова выступают в голубом свете.
По моей спине пробегает холодок.
– Вы это сделали! – выдыхаю я.
Что-то здесь ощущается как
– Мы надеемся, – кивает Иаза, – потому что письмо на этом листе не было просто стерто. Оно смыто. Смыто слезами. Джин сейчас изучает пергамент.
– Да, соленая вода, – подтверждает Джин. – Больше тысячи лет. Мы подумали, что если где-то и сохранятся воспоминания, так это на листе, омытом горем.
Я смотрю на Олли. Он не колеблется – хотя эмоции, исходящие от таких предметов, для него всегда как похоронный звон, и не только из-за сильного кровотечения из носа. Но брат берет меня за руку, а другую ладонь кладет на пергамент. Наши Иммралы быстро сливаются. Мой рот наполняется разными вкусами. Сначала нечто слабое, затхлое, но потом это становится сильнее и свежее.
Острый вкус морского бриза. Горечь стали. И за этим – нечто намного более сложное: некий землистый, влажный запах… Запах тоски по справедливости. А потом всплывают воспоминания, через руку Олли ко мне, и я вскидываю свободную руку, чтобы проецировать их в комнату.
Группа рыцарей торжественно стоит в ожидании на холодной горной вершине. Это гора в Аннуне, я теперь это вижу – воспоминания показывают огромных птиц, кружащих над головами рыцарей. Потом среди рыцарей возникает движение. Кто-то приближается. На крутой тропе появляется высокий человек, светящийся инспайрами, – точно так же, как светился Мидраут, когда я в последний раз видела его в Аннуне. И в его руке меч. Экскалибур.
«Милорд», – тихо произносят рыцари, падая на колени.
Артур не смотрит на них. Он поднимает вверх Экскалибур, и инспайры искрятся между ним и мечом, словно желая сплавить их воедино.
«Дело сделано, – говорит он. – Теперь он мой. Больше у нас не останется дьяволов».
Большинство рыцарей преданно смотрят на Артура. Но Бедевер обменивается взглядом с темноволосым рыцарем, стоящим на коленях с краю группы. Я чувствую вкус его страха. Однако короля Артура это уже не беспокоит. Он погружает меч в голый камень, стоящий на самом краю над обрывом. Инспайры меча и из заснеженной земли вокруг притягиваются к нему, как будто Экскалибур – черная дыра. По всему склону горы трава вырывается из земли с корнями, оставляя голую поверхность.
Артур смеется, его голос разносится в холодном воздухе.
«Действует! – кричит он. – Моя сила увеличилась! Моя сила стала глубже! Теперь никто и ничто не встанет на моем пути!»
Он испускает рык, и взрывом Иммрала из Экскалибура опустошает ландшафт. Птицы в небе рассыпаются, монстры на нагорье далеко внизу рушатся. Вскоре рыцари видят лишь голые равнины вплоть до океана. В море резвится какой-то гигант. И он тоже превращается в ничто. Само море лишается воды, оставив после себя только бесконечное пространство пыли. Рыцари съеживаются, все до единого. Глаза Бедевера наполняются слезами, а сердце – горем.
Вот так. Это и был король Артур, и это и было Великое предательство.
– Если Мидраут первым доберется до Экскалибура, – говорит Иаза, – вот что произойдет. Это и есть его конечная цель. Все, что Олли увидел в той коробке, станет реальностью.
Я мгновенно делаю вывод из того, что мы увидели, именно поэтому мама оставила Экскалибур мне. Он увеличит наши силы. Она знала, что я обладаю Иммралом, и думала, что я сумею справиться с ним. Знала ли она, что Мидраут останется угрозой даже спустя пятнадцать лет? Должно быть, подозревала. А потом, после спазма внутри, я осознаю и другое: она не думала, что умрет. Она оставила мне то письмо на всякий случай, но надеялась, что оно не понадобится. Она думала, что у нее есть время научить меня, чтобы я, придя в Аннун, была уже готова. И все это время украдено у меня Себастьяном Мидраутом.
– Нам нужно поговорить с лордом Элленби, – говорю я, заставляя себя отвлечься от потока тревожных мыслей.
