Первые слова, готовые вырваться у меня, – это слова защиты. Впервые я увидела Аннун глазами Сайчи. Она не была там в прошлом году, до нападения трейтре. Она не видела ангелов, парящих над Тинтагелем, дельфинов, играющих в реке. Аннун уже умирал, когда Сайчи оказалась призванной. И она видела только теряющий краски мир, что куда опаснее, чем красота. Она не может понять тягу спасать сновидцев от их кошмаров, потому что она видела лишь рыцарей, спасающих спящих друг от друга.
– Пойдем-ка, – предлагаю я.
– Пошла к черту!
– Сайчи… – Я смотрю на нее, протягивая руку, и та самая горячая волна, которая пробегает по мне, когда я использую свой Иммрал, охватывает мое тело. – Пойдем со мной. Пожалуйста.
Она колеблется между гневом и тяжестью правды, которую я предлагаю. Ее зубы стиснуты.
– Хорошо, – говорю я и иду прочь, сунув руки в карманы.
Через мгновение я слышу топот ее тяжелых ботинок за своей спиной.
Я молча веду ее в парк, прочь от узкой тропы, где мы рискуем быть подслушанными. На этот раз надо все сделать правильно. Я так часто уклонялась от этого в Аннуне, но мне выпал еще один шанс. И там, пока мы смотрим на медленное, ровное течение реки, я рассказываю ей все. Или почти все. Рассказываю о том, как принял меня Рамеш. О том, как он помог мне узнать, что случилось с моей мамой. Рассказываю о его доброте, и о его глупости, и о том, как я каждый день скучаю по нему.
А потом рассказываю о том, как он умер.
– Я бы и попытаться не могла спасти его, потому что никто из нас не заметил, как
– Так у него и не было шанса сражаться?
– Нет. Мне очень жаль.
Теперь у Сайчи сухие глаза, она смягчается.
– Он хотя бы был хорош? Как рыцарь?
– Твой брат был просто создан для этого, – говорю я. – Дело ведь не в том, чтобы быть
Сайчи кивает, и мы идем дальше, через террасы парка над рекой. Я осознаю, что и Сайчи может кое-что мне сказать. Нечто такое, о чем я могла только догадываться.
– А Райанш нравился людям в Итхре? – спрашиваю я, впервые за очень долгое время называя его настоящим именем.
– Он был придурком. Отчаянно старался понравиться людям. Просто чертов придурок… – Сайчи дергает низко повисшую ветку, пока у нее в руке не остается несколько увядающих листьев. – Но он был хорошим. Добрым. Он не заслуживал всего того дерьма, что с ним случалось. Он был достоин лучших друзей в школе… – Она стискивает листья в кулаке. – Он заслуживал лучшей сестры.
Я могу представить, что Сайчи была груба с Рамешем дома, смеялась над его мягкостью. Я не могу ее утешить тем, что он ничего не имел против, потому что, хотя он умел прощать куда лучше меня, я знаю по собственному горькому опыту, как могут ранить такие слова.
– Семья – это всегда так странно… – говорю я вместо того.
– Я просто думала, что ему необходимо стать жестче, – качает головой Сайчи. – А потом узнала, что он – воин в Аннуне, и я не могу…
– Ты не можешь с этим разобраться? – спрашиваю я.
Она кивает.
Мы подходим к дороге, что ведет к мосту, но поворачиваем вниз, к воде – там стоят скамейки, повернутые в сторону плывущих лодок. И на ходу в моем уме начинает созревать понимание – о танах, об Испытании, о людях, какими мы являемся в наших сердцах вместо тех, каковы мы снаружи.
– Дело вот в чем, – говорю я. – Я не думаю, что быть рыцарем значит быть воином. Не только им в любом случае. Когда я впервые встретилась с лордом Элленби, он сказал мне кое-что… он сказал, что дело в желании пожертвовать собой, чтобы мог остаться в живых твой злейший враг.
– Он пожертвовал собой ради Мидраута? – вскидывает брови Сайчи.
– Ну, может, не настолько уж… – улыбаюсь я. – Думаю, он имел в виду, что мы должны быть способны понять, из чего исходят другие люди, пусть даже мы с ними не согласны. Это помогает нам осознать, что они достойны спасения.
– Да, понимаю… – кивает Сайчи, пиная камешек. – Прийти к пониманию того, что они просто овцы с промытыми мозгами, неспособные помочь себе сами.
– Многие из них таковы.
Сайчи качает головой:
– Я могу спасать жизни в Аннуне. Я могу это делать. Но просить меня не выступать против них в Итхре? Думаю, это нечто другое.
– Значит, ты готова вернуться на те собрания?
– Да, – кивает она.
– Я бы хотела, чтобы мне там больше понравилось…
– Тот парень, что пришел с тобой… он бойфренд твоего брата?
– Как ты догадалась?
– Ну, он выглядит в том же стиле, что и твой брат. Шикарный, но притворяется, что он один из нас.
Я смотрю на нее со странным чувством.
– Ну да, вроде того… Но разве ты не видела людей, на которых нападают сторонники Мидраута?
Сайчи фыркает.
– Он на нашей стороне, Сайчи! – говорю я.
Она пожимает плечами: этого недостаточно для того, чтобы она его приняла. Потом подчеркнуто смотрит на мой шрам.
– Ты скрываешь это.
– Я просто еще к нему не привыкла.
– Тебе следует им гордиться.
– Что?!
– Он показывает, что ты одна из нас.
Я встаю со скамьи.
– Это не какая-нибудь татушка, Сайчи. Я не хотела быть обожженной. И это не медаль за победу.
