— Очень, — Кэтрин посмотрела на него и подумала: «Я позабочусь о том, чтобы ты был счастлив. Сегодня. Обязательно сегодня. Ты будешь счастлив сегодня».
В тот вечер они ужинали в ресторане в Стибули, напоминавшем старую деревенскую таверну.
— Эта комната была построена в 1480 году, — сказал Кирк.
— Тогда хлеб лучше не заказывать.
— Что?
— Просто пошутила. Извини.
«Ларри всегда понимал мои шутки. Почему я все время о нем думаю? Потому что не хочу думать о сегодняшнем вечере. Чувствую себя Марией-Антуанеттой перед казнью. Не буду есть торт на десерт.»
Еда была великолепна, но Кэтрин так нервничала, что ей было безразлично, что она ест. Когда ужин подошел к концу Рейнольдс предложил: — Поднимемся наверх? Я договорился, что с тобой позанимаются лыжами завтра рано утром.
— Конечно. Прекрасно.
Когда они поднимались наверх, Кэтрин все время ощущала, как сильно бьется ее сердце. «Сейчас он скажет: давай сразу ляжем в постель. И почему бы ему так не сказать? Для этого я сюда и приехала, так ведь? Не на лыжах же кататься».
Они подошли к номеру, Рейнольдс открыл дверь и зажег свет. Они прошли в спальню, и Кэтрин не могла отвести глаз от огромной кровати, которая, казалось, занимала всю комнату.
Кирк внимательно наблюдал за ней:
— Кэтрин, тебя что-то беспокоит?
— Что? — она слегка рассмеялась. — Конечно, нет. Я… просто я…
— Просто что?
Она безмятежно улыбнулась ему:
— Ничего. Все в порядке.
— Прекрасно. Тогда давай раздеваться и ложиться спать.
«Именно так я и думала. Разве обязательно было это говорить? Можно вполне обойтись и без слов. Все называть своими именами — это… как-то грубо».
— Что ты сказала?
Кэтрин сразу и не поняла, что говорит вслух.
— Ничего.
Она подошла к кровати. Такой большой она никогда не видела. Сооружение только для любовников, и никого больше. Для спанья она не годилась. Это была кровать…
— Ты раздеваться собираешься, дорогая?
«Действительно? Когда же это я последний раз спала с мужчиной? Больше года назад. И этот мужчина был моим мужем».
— Кэтти?…
— Да… («Я разденусь и лягу в постель, и ты будешь полностью разочарован. Не люблю я тебя, Кирк. Не могу спать с тобой.») Кирк…
Уже наполовину раздевшись, он повернулся к ней:
— Да?
— Кирк… Я… прости меня. Ты меня возненавидишь, но я не могу. Мне ужасно жаль. Ты, наверное, думаешь, что я…
Она видела, как он разочарован. Но все же он попытался улыбнуться:
— Кэтти, я же сказал, что буду терпелив. Ты еще не готова, я понимаю… Все равно нам здесь чудесно.
Она с благодарностью поцеловала его в щеку.
— О, Кирк! Спасибо тебе. Я понимаю, что смешна. Не знаю, что это со мной.
— А тем временем, — вздохнул он, — мне придется спать на диване в гостиной.
— Ничего подобного, — объявила Кэтрин. — Поскольку я виновата в этой идиотской ситуации, то должна хотя бы позаботиться о твоем комфорте. Я сплю на диване, ты — на кровати.
— Категорически отказываюсь.
Кэтрин долго лежала, даже не пытаясь заснуть, и думала о Кирке Рейнольдсе. «Смогу ли я когда-нибудь спать с другим мужчиной? Или Ларри выжег из меня все это? Может быть, Ларри удалось-таки убить меня в определенном смысле?» Наконец она заснула.
Среди ночи Кирка Рейнольдса разбудили крики. Он сел на диване, но поскольку крики не прекращались, он ринулся в спальню.
Кэтрин билась в постели, глаза ее были плотно закрыты.
— Нет, — кричала она. — Не надо! Не надо! Оставьте меня! Кирк опустился на колени, обнял ее, прижал к себе.
— Тихо, — прошептал он. — Все в порядке. Все в порядке.
Тело Кэтрин сотрясали рыдания, и он держал ее, пока она не успокоилась.
— Они… пытались меня утопить.
— Тебе все приснилось, — старался он ее успокоить. — Просто плохой сон.
Кэтрин открыла глаза и села. Тело ее била дрожь.
— Нет, это не сон. Так все и было. Они пытались меня убить.
Кирк с недоумением смотрел на нее:
— Кто пытался тебя убить?
— Мой… мой муж и его любовница.
Он покачал головой:
— Кэтрин, просто тебе приснился кошмарный сон, и…
— Я говорю правду. Они пытались разделаться со мной, и их за это казнили.
На лице Кирка отразилось недоверие:
— Кэтрин…
— Я тебе раньше не рассказывала, потому что… мне больно об этом вспоминать.
Внезапно он осознал, что она говорит вполне серьезно.
— Что случилось?
— Я не давала Ларри развода, а он… он любил другую женщину, вот они и решили меня убить.
Теперь Кирк был весь внимание:
— Когда это было?
— Год назад.
— А что с ними случилось?
— Их казнили.
Он поднял руку:
— Подожди. Ты хочешь сказать, что их казнили за попытку тебя убить?
— Да.
— Я не специалист по греческим законам, — сказал Рейнольдс, — но готов поспорить, что в Греции не приговаривают к высшей мере наказания за попытку убийства. Тут какая-то ошибка. У меня есть знакомый юрист в Афинах, государственный обвинитель. Позвоню ему утром и все выясню. Его зовут Питер Демонидес.
Когда Кирк проснулся, Кэтрин еще спала. Он тихонько оделся и вошел в спальню. Постоял, глядя на спящую Кэтрин. «Я так ее люблю. Надо выяснить, что же на самом деле случилось, и избавить ее от этих кошмаров».
Кирк Рейнольдс спустился в холл гостиницы и заказал разговор с Афинами.
