Полночный прилив полностью

– Она срывает с меня одежду. Использует меня – так, чтобы мне стало больно. У меня теперь постоянно все болит!

– Ну, – задумался Удинаас, – он-то с ней подобного не делает. Хотя обходится и без особой… нежности. Думаю, он слишком молод. А она не в силах его вести. Научить его, как надо. Поэтому она… несчастна.

– С меня достаточно твоего «понимания»! Достаточно, должник! Мне все равно, что она чувствует, я не хочу брать себе ее тень, пытаться увидеть мир ее глазами! Все это совершенно неважно, когда она выкручивает, кусает, толкает… Просто замолчи, Удинаас! Молчи! Не говори ничего.

– Возьми меня за руку, Пернатая Ведьма. Нам пора.

– Я в эту руку зубами хочу вцепиться!

Знаю. Он промолчал.

– Так значит, он не делает ей больно, да?

– Физически – нет, не делает, – подтвердил Удинаас.

– Верно. А вот то, что он ей все-таки делает, – она подняла глаза, ловя его взгляд, – я делаю тебе.

– Хотя предпочла бы вцепиться зубами.

Пернатая Ведьма не ответила. В глазах ее что-то блеснуло, но прежде чем взять его за руку, она отвернулась.

Он помог ей встать. Она так и не подняла взгляда.

– Я спущусь первой. Ты немного обожди.

– Хорошо.

Взбодрившаяся армия заполнила весь подлесок. На севере – пепелище, оставшееся от дома. На юге – Трейт. Впереди – возмездие.

Но это лишь детали.

Ниже по склону что-то шевельнулось, и… и все.

Трулл Сэнгар еще некоторое время осматривался, затем вновь вернулся за поваленное дерево и сообщил:

– Нас обнаружили.

– И что с того? – проворчал Алрада Ан.

Трулл посмотрел направо, потом налево. Неподвижных воинов за их укрытиями было почти не разглядеть.

– Всякое может быть, – пробормотал он наконец. – Особенно если они решатся на атаку.

В лесу под ними находилась летерийская бригада, и с ней – отряд магов, который только что обнаружил тисте эдур, изготовившихся к обороне моста. Для офицеров это стало неожиданностью и, видимо, вызвало замешательство. Маги сейчас пытались определить точное количество обороняющихся, но что-то в крови тисте эдур противостояло их усилиям, не поддавалось летерийской магии. Решение предстояло принять командиру летерийцев. Можно было бы осторожно продвигаться вперед вплоть до контакта с неприятелем и попытаться в ходе мелких стычек установить его истинную мощь. Однако этот вариант был довольно рискован. Вплотную приблизиться к хищнику, чтобы оценить остроту его зубов, означает дать ему шанс вцепиться как следует, а в битве на склоне преимущество будет на стороне тисте эдур. Находясь ниже противника, потерь не избежать. Особенно нелегко придется, если обнаружится необходимость в отступлении. И хуже всего, если войско в беспорядке кинется вниз по склону; тогда отступление превратится в бойню.

Командир также может приказать начать атаку своим магам и выжечь всю опушку над собой. Однако подобная атака выдаст местоположение отряда магов колдунам эдур, если они здесь присутствуют, а также находящимся у них на службе призракам и демонам. Если атака не достигнет цели, магам несдобровать.

Наконец, командир волен избрать немедленное отступление. Оставить мост и удалиться под надежную защиту стен Высокого форта, где бригада сможет подготовиться к более привычной битве, используя стратегию, которую летерийцы столетиями практиковали против самых разнообразных врагов, и почти всегда – с ошеломляющим успехом.

Окажется ли командир решительным и уверенным в себе? В этом случае Трулл Сэнгар и его пятьдесят воинов либо умрут, либо будут отброшены за мост. И то и другое для наступающих сил Ханради Халага означало тактическую катастрофу. В последующей схватке у моста Фир и Ханради будут вынуждены раскрыть истинную магическую силу, что сопровождает армию – а сила эта предназначена, чтобы сокрушить защиту самого Высокого форта. Напротив, командир осторожный и робкий выберет отступление, что для эдур будет означать и общую победу.

Трулл снова подобрался к дереву и осторожно выглянул. Внизу ничто не шелохнулось. Сам воздух будто застыл.

– Если они сейчас же не двинутся вперед, – негромко произнес Алрада Ан, – то пусть забудут о своем преимуществе.

Трулл кивнул. Тактические соображения полностью занимали его мозг, требуя полной концентрации. Роскоши думать о чем-то еще он себе позволить не мог. И хорошо, решил Трулл. Вот бы так и оставаться, в подобном напряжении рассудка. Тогда я смогу выдержать войну. Тогда, и только тогда. О, дай мне выдержать эту войну!

Сквозь золотистую дымку пробивались пыльные солнечные лучи, в них плясали насекомые.

Позади, а потом и со всех сторон пронесся многоголосый шепот. По склону, к раскинувшемуся внизу сумрачному лесу, потоком заскользили призраки.

– Они здесь, – сказал Алрада.