Собьеский обеими руками взял цепочку, намереваясь надеть Глебу на шею. Тот послушно наклонил голову. Петр Стефанович расстегнул ворот рубахи Глеба и аккуратно, не торопясь, надел ему на шею кулон и старательно заправил под нижнюю сорочку. Глеб ощутил холод камня, коснувшегося тела, и прижал его рукой.
— Ну вот. Теперь скажите — можно про себя, что Вы согласны принять во временное пользование этот камень на предлагаемых условиях.
— Да, я согласен, — смущенно пролепетал Глеб, с трудом ворочая пересохшим языком.
К своему удивлению, Глеб явственно почувствовал, что камень потеплел, а потом его температура быстро сравнялась с температурой тела, и он почти совсем перестал ощущать присутствие бриллианта.
— Почувствовали ли Вы что-нибудь при этих словах?
— Кажется, почувствовал. Сначала тепло, почти горячо, а сейчас ничего не чувствую, — признался Глеб Николаевич.
— Отлично. Теперь кулон ваш и работает на Вас. Носите его, не снимая. Подумайте над конечной целью, но не спешите принимать окончательное решение. Затягивать тоже не рекомендую. Помните, что цель должна носить исключительно доброжелательный и благородный характер. Нажива, эгоизм, тщеславие, властолюбие и тому подобное в качестве конечной цели могут быть чреваты очень неприятными последствиями. Поэтому при выборе этой цели будьте особо внимательны и осторожны.
Меланчук механически кивнул головой в знак согласия и посмотрел в сторону двери.
— Ну, тогда с Богом!
Собьеский заботливо распахнул перед гостем дверь, и Глеб, надев не успевшие просохнуть куртку и шапку, вышел навстречу зябкой дождливой мгле. Ледяной ветер больно хлестнул в лицо, но он бодро зашагал к ближайшей остановке автобуса.
«Удивительное дело, — думал Меланчук, поднимая воротник поношенной кожаной куртки. — Интересно, что все это может означать?» В самом деле, какой-то полоумный старик, неожиданно оказавшийся около него, в отчаянии решившегося на самоубийство, разгадал его замысел и заморочил ему голову, воображая, что совершает благородный поступок. И он, зрелый современный мужчина с высшим образованием, смиренно слушал его бредни и даже на мгновение поверил им, словно какой-то недалекий кретин. Позор! Но чудаковатый старик, как видно, выживший из ума, подарил ему кулон с крупным бриллиантом. Впрочем, бриллиант ли это? Скорее всего, дешевая стекляшка на медной или, в лучшем случае, позолоченной цепочке. Что ж, это нетрудно будет проверить в ближайшей ювелирной мастерской. А что старик помешал ему осуществить задуманное — это хорошо. По крайней мере, у него есть еще две недели на поиски работы, а уйти из жизни он успеет всегда.
А может, этот бриллиант краденый? Или старик хочет избавиться от улики, изобличающей его или кого-то из его близких? Или по какой-то причине хочет его, Глеба, «подставить»? Ну и ну! Вот так хрень! Нет, скорее всего, это дешевая бижутерия, но изготовленная весьма искусно. А если нет? Тогда кулон можно будет продать и выручить за него приличные деньги. В конце концов, Глеб его не украл, а получил честным путем, поэтому криминала на нем нет. Впрочем, кто его знает…
Глеб вернулся домой к полуночи, когда жена уже спала. Спрятав пресловутый ларчик в письменный стол, он наскоро поужинал и лег спать на диване в гостиной, чтобы не беспокоить жену, которой предстояло вставать в шесть утра. Сон к нему пришел не сразу. Тревожили мысли о предстоящем трудоустройстве. В конце концов, если не удастся найти хоть какую-то работу, он продаст кулон, ежели он, конечно, действительно представляет собой какую-то ценность. Это поможет продержаться еще какое-то время.
***
Всю ночь Глеб промучился в кошмарах. Снился главный менеджер ЦЗЛ. Меланчук вслушивался в его речь, силясь понять, чего от него хотят. Тот говорил долго и витиевато, и смысл его слов никак не доходил до сознания Глеба. Меланчук пытался высказать ему все, что о нем думает, но не мог подобрать нужных слов. Он постоянно просыпался, пытался отвязаться от докучливых сновидений, но стоило закрыть глаза, как его сознание снова и снова проигрывало эти навязчивые сцены. Потом откуда-то появился Собьеский, ходил с Глебом по заводу, задавал странные вопросы и менторским тоном поучал, как нужно бороться за место под солнцем. В конце концов, он изрек, что главный менеджер — ничтожный человек, который за всю жизнь ничего не научился делать, и если он лишится работы, то сможет разве что выгребать навоз из коровника, да и то с превеликим трудом и лишь после года практики.
Проснулся Глеб оттого, что кто-то толкал его в плечо.
— Глеб! Глеб, проснись, наконец! На работу пора — опоздаешь.
Перед ним стояла жена в белом кухонном фартуке.
— Спасибо, Катюша. Я не тороплюсь. Мне сегодня… можно и попозже, — едва не проговорился Глеб.
— Я посмотрела в коробочке — ты положил зарплату. Там вдвое больше обычного. Тебе что, дали премию?
— Да, вот… Дали…
— Ну и отлично. Купим тебе костюм — этот уже поизносился. Брейся скорее да завтракай. А я побегу — у нас сегодня планерка.
