В час ночи вернулся Гаврюша со свидания. Он, не пытаясь включить свет в комнате, открыл дверь в коридор и начал ужинать, «чем Бог послал», чавкая не менее громко, чем обычно Баптист. Все проснулись, но молчали. Гаврюша никогда не проявлял эгоизма и агрессивности. Быстро поужинав, он улегся и сразу же захрапел. А у меня, Сашки и Леньки Лабунца сон окончательно развеялся.
— Стервец этот Гаврюша! Ну, просто Баптист номер два, — шепотом возмутился Лабунец. — Вот — сон пропал. Когда-то теперь уснешь!
— Скоро Баптист придет. Посмотрим, как поведет себя, — предвкушал Сашка будущий спектакль.
— Может, почитаем? — предложил я.
— Нет, ребята, давайте спать, — заключил Лабунец.
Мы долго ворочались, но вскоре я все-таки уснул, а Ленька с Сашкой, как я узнал от них утром, еще с час оживленно беседовали.
Я проснулся от возни Баптиста. Тот щелкал выключателем и отчаянно сопел. Потом во всю ширь открыл дверь в коридор и обнаружил, наконец, отсутствие в патроне лампочки.
— Вот уж, поистине сволочи! Где лампочка? — разорался Баптист.
Первым, как всегда, не выдержал Ленька:
— Ложись спать, скотина! Завтра разберемся!
— Нет, верните лампочку на место! Я не могу ни поесть, ни подготовиться к завтрашним занятиям! Лабунец, это твои подлости, я знаю!
— Да заткни ты свое вонючее хавало, сука баптистская! Пришел опять за полночь! Люди спят уже давно, а ты — лампочку! Хоть бы каплю стыда имел, паскудина!
— Это ты паскудина, а не я! Я работал, как вол, когда ты лодырничал! А сейчас поужинать не могу! Ты света меня лишил! — не уступал Баптист.
— Ах ты подлюка! Света его лишили! Хоть бы раз с людьми посчитался! Ложись спать, не то вышвырнем к едрене-Фене! — стоял на своем Лабунец.
— Сам подлюка! По советским законам трудовому человеку приоритет во всем! — огрызнулся Баптист.
Вмешались мы с Сашкой.
— Слушай, Баптист! Да заткнись же ты, наконец! Дай поспать! — возмутился Сашка.
— Вот кретин! Ни с кем не считается! — добавил я.
В конце концов, ворча, как старый свекор, Баптист улегся. Потом отчаянно и громко сморкался, откашливался и харкал. Но вскоре и он захрапел, а я долго еще лежал, думая о своих проблемах. Но и я, наконец, тоже отключился, даже не заметив как.
На другой день мы опять выкрутили лампочку, чтобы Баптисту не было прежнего простора. Но когда он пришел и щелкнул вхолостую выключателем, то самодовольно хмыкнул, достал из чемодана старую настольную лампу-грибок, включил ее и, довольный тем, что всех обошел, начал свою обычную возню. Опять ругань, оскорбления, нервотрепка, шум… Снова тишина. А утром — опять разборка.
— Ну, ладно! — бурчал Ленька, — он у меня сегодня ночью включит свет!
Вечером Баптист снова ушел на овощную базу, а Ленька впервые за все время бесцеремонно полез к нему в чемодан и, найдя среди беспорядочно уложенного шматья пресловутую лампочку, резко стукнул по ней своими пассатижами. Раздался глухой хлопок и звон осколков. Мы с Сашкой оторопели от неожиданности, а потом дружно захохотали, представляя каждый по-своему будущую реакцию Баптиста.
Баптист, по обыкновению, вернулся около двух ночи и, как и следовало ожидать, тут же полез в чемодан за лампой. В комнате никто не спал. Все лежали, затаив дыхание, и с нетерпением ждали, что же произойдет.
— Вот скоты! Лампочку разбили! Воистину мерзавцы! Ты, харя Лабунецкая! Обезьяна первобытная! Купишь мне завтра лампу!
— Еще чего! С людьми ладить научись, баптистская рожа!
— Посмотри на свою!
— Пошел ты…
— Я на тебя за оскорбление в милицию заявлю!
— Хоть самому Никите Сергеевичу, — спокойно ответил Лабунец.
— И это тебе вспомню! Ты думаешь, так просто можно трепать имена известных людей, сволочь? — с ехидством сказал Баптист.
— Ах ты, подонок! — возмутился Лабунец. — Урод собакомордый! Сейчас тебе не тридцать седьмой год! Вот, не дал тебе Бог жить в те времена! Не на одного бы донос настрочил, мразь болотная!
— И жаль, что не тридцать седьмой! Такие подлецы как ты, которым только на Колыме гнить, не в меру распоясались!
После перебранки все, наконец, успокоились. Все, кроме Баптиста, засыпали в хорошем настроении. Еще бы! Такой спектакль посмотреть — и бесплатно!
На следующий вечер Баптист, уходя на свои подработки, демонстративно спрятал новую лампу в карман пиджака и, уничтожающе посмотрев на Леньку, самодовольно улыбнулся.
Когда Баптист ушел, Ленька, злорадно улыбнувшись, сказал:
— Этот придурок думает, что всех перехитрил! Ну, сегодня кино будет! Я перед сном в коридоре рубильник выключу. Во всех комнатах будет свет, а в нашей — хрен в калошу.
— Догадается, — сказал Сашка, не отрываясь от конспекта по ТОРу. — Откроет распределительный шкаф и сразу увидит, что все рубильники включены, а один — нет. А там еще и шильдик с номером нашей комнаты. Включит, да еще и посмеется над нами.
— Вот такую, понял? — ответил Ленька, показав огромный кукиш. — Он не посмеет даже близко подойти к шкафу. Ты что, не знаешь, что он боится электричества, как солома свечки?
