— Кушай, детка, на здоровьице. Помой только хорошенько, а то Бог его знает, кто его какими руками трогал. Да и опрыскивали, наверное, всякими химикалиями ядовитыми.
— Тетя Саша, я же сын врачей. Как я могу не помыть, по-вашему? — ответил я, подставляя яблоко под холодную струю из-под крана.
— Да у вас же, молодых, ума еще совсем нет — можешь и забыть, — добродушно сказала она, пристально рассматривая на ладони кусок говядины и несколько увесистых костей сквозь очки, сидящие на самом кончике носа. — Вот скотина! Набросал-таки костей, чтоб ему самому до конца жизни такие жрать! За что деньги взял, мерзавец! Вот раньше был сортовой разруб мяса. Так-то, что получше, стоило дороже. Заплатишь, так хоть порадуешься. А тут и деньги заплатишь, и дерьмо подсунут. Совсем обнаглели. Особенно этот, красномордый пьяница — за версту разит. Такую очередь выстояла, а что получила! Да еще и издевается, сволочь — как собаке швыряет.
Тетя Саша положила мясо в эмалированную кастрюлю, накрыла крышкой и принялась выкладывать остальные покупки. А я наблюдал за ее движениями, громко хрустя яблоком.
— Ты давно встал? — поинтересовалась тетя, попутно пробуя крупную темно-синюю сливу.
— В шесть часов, — ответил я, откусывая солидный кусок сочного яблока.
— Какого беса? Чего тебя черти подняли ни свет, ни заря? — оторопела тетя Саша от неожиданности. — Что тебе мешало поспать еще часика три-четыре, спрашивается?
— Привык уже — не спится, — ответил я, несколько смутившись.
— И чем же ты занимался все это время, детка моя? — спросила она, ставя пустые сумки в кладовку.
— Писал письмо своему школьному другу и соседу. Его квартира прямо под нашей — этажом ниже. Сейчас пойду брошу. Где здесь ближайший почтовый ящик? — спросил я и выбросил огрызок яблока в мусорное ведро.
— Вот хорошо, заодно и хлебушка купишь. А ящик — это здесь за углом, — показала она в окно. — Как со двора выйдешь, сразу направо. Там увидишь. Хлеб бери кирпичиком, который по рублю шестьдесят. Только что привезли как раз. Я проходила — выгружали. Запах стоял! Сейчас я деньги дам.
— Не нужно, тетя Саша. Умоляю вас, ради Бога! У меня достаточно денег, чтобы хлеба купить. Дайте мне только сумочку. Я вот эту возьму, парусиновую.
Я давно заметил, что если я чем-то озабочен, то слышу вокруг себя множество разговоров на соответствующую тему. Кроме того, мне начинают попадаться соответствующие книги, встречаются соответствующие люди, я попадаю на кинофильмы, где затрагиваются соответствующие темы, в компании, где непременно интересуются той же проблемой, и тому подобное. Почему так получается? Это что, совпадения? Или я просто раньше не фиксировал своего внимания на этой проблеме? Нет, не похоже. Вот, скажем, когда я сдавал выпускные экзамены, вокруг меня каждый третий, если не второй, говорил об экзаменах на аттестат. В прошлом году в это же время мне тоже доводилось слышать разговоры на эту тему, но почему-то очень редко. Если бы я просто не обращал на них внимания, потому что они меня не касались, я не запомнил бы их вообще. А если бы я слышал их примерно столько же, сколько в этом году, то и запомнил бы их столько же, правда, не вникая в подробности. Но они мне запомнились в очень малом количестве. Мистика какая-то! Вот и теперь, где бы я ни находился: на улице, в кино, в транспорте — повсюду говорят о вступительных экзаменах, о конкурсах, о дилемме «пройдет — не пройдет» и тому подобное.
В хлебном магазине стояла очередь, хвост которой выходил на улицу. Тетя Саша была права — запах стоял необыкновенно аппетитный. Я пристроился в конец очереди и тут же услышал, как две девчонки примерно моего возраста, стоящие впереди меня, ведут оживленный разговор на интересующую меня тему. Одна из них, чуть полноватая брюнетка с пышной прической, выглядела немного старше своей собеседницы и говорила степенно и даже, как мне показалось, немного высокомерно:
— Ты, я думаю, пройдешь. На археологию с твоим баллом в прошлом году поступили все. Если бы я туда пошла, я бы точно поступила. А я, дурочка, никого не слушала, заладила свое — и все тут. В результате — поступаю еще и в этом году.
— Ну, теперь у тебя двухлетний стаж есть. Тебе легче. Не то, что мне, — говорила ее белокурая подружка.
Эта беленькая очаровала меня с первого взгляда. Она была чуть выше первой, с распущенными светлыми волосами какого-то особого лунного оттенка, ниспадающими на узкую прямую спину. Вокруг ее безукоризненной фигуры нежно полоскалось шелковое светло-голубое платьице, из-под которого рельефно выступали небольшие округлые формы, будоражащие мое юношеское воображение.
