Мы поставили свои «сидола» перед телевизором, экран которого был закрыт темно-синей плюшевой накидкой с вышитыми на ней ярко-красными розами. Тетя Саша села и посмотрела на меня вопросительным взглядом.
— Почему не садишься? — спросила она. — Вырасти побольше хочешь, что ли?
Я молча приложил к уху руку, изображая телефонную трубку, и покрутил пальцем, будто набирая номер. Тетя Саша понимающе кивнула.
— Аннушка, — обратилась она к приятельнице, — Гена позвонить хочет. Можно?
— Пожалуйста. Пусть звонит себе на здоровьишко. Телефон свободен и звонка я ниоткуда не ожидаю. Совершенно чужие люди каждый день звонить ходят, а я твоему племяшу откажу, что ли? Звони, Геночка, звони, сколько нужно, — сказала Анна Михайловна. — Телефон в прихожей стоит, но шнур у меня длинный. Я его в кухню перенесу, а то сейчас соседи на телевизор гурьбой пойдут, тебе мешать будут.
Она взяла стоявший у входа черный увесистый телефонный аппарат, отнесла в кухню, поставила на кухонный стол-тумбу и пододвинула колченогий стул.
— Звони, Геночка. Хоть до ночи говори, а мы тут с твоей тетей посудачим, пока посетители не пришли, — добродушно сказала она и вышла из кухни, деликатно притворив за собой дверь.
Я сел у телефона и набрал светланин номер, который с первого раза запомнил на всю жизнь. После пары гудков ответил грубый прокуренный женский голос, который я принял было за мужской:
— Слушаю вас.
— Добрый вечер! — поздоровался я.
— Добрый, добрый! — пробасила трубка. — Вам кого?
— Извините, Светлану можно? — спросил я, стараясь быть предельно вежливым.
— Кто спрашивает? — поинтересовалась женщина.
— Гена. Парень, который в политехнический на радиофак поступает, — ответил я самым любезным тоном, на который только был способен.
Трубка долго молчала, потом послышался нежный Светланин голос:
— Я слушаю.
— Света, это я, Гена. Мы в хлебном вместе в очереди стояли. Потом я у вас с Валей про почтовый ящик спрашивал — помнишь? — спросил я, волнуясь больше, чем на экзамене по математике.
— Помню, конечно, — ответила Светлана, и по ее голосу я понял, что она улыбается.
В моем сердце снова болезненно шевельнулась та самая игла, тонкая и острая, как осиное жало. От волнения у меня пересохло во рту, и я с трудом вымолвил:
— Света, как ты насчет того, чтобы встретиться? Ужасно хочется с тобой пообщаться.
В трубке послышался непринужденный смех, нежный и благозвучный, как серебряный колокольчик.
— Списков еще нет, — кокетливо сказала она, — а ты говорил, что хочешь узнать только насчет моего с Валей поступления.
— Валя меня не интересует. Я хочу встретиться с тобой, больше ни с кем. Ну так как, встретимся? — продолжал я свою робкую и неуклюжую атаку.
— Только не сегодня, — ответила она. — Сегодня я занята.
Меня как электрическим током ударило. Ага, сегодня у нее с кем-то другим свидание… Ясно. Но не отступать же мне. Такую девчонку завоевать непросто — это ясно как день. Если у нее кто-то есть, попытаюсь отбить. Что я, урод какой-нибудь, что ли? Я набрал в легкие воздуха и спросил:
— Чем, если это не тайна?
— Почему же тайна? Сегодня я помогаю Вере Карповне убираться в квартире. Ты доволен? — весело спросила она.
У меня отлегло от сердца, и я не удержался от вздоха облегчения, в ответ на который она тихо засмеялась.
— А завтра? — спросил я с надеждой.
— Смотря когда, — ответила она.
— Когда тебе будет удобнее, — предложил я.
— К вечеру, когда жара спадет. Часов в пять у входа в наш кинотеатр — подходит? — мелодично пропела Светлана.
— Конечно, — радостно ответил я.
— Откуда ты звонишь? — неожиданно поинтересовалась Светлана. — На автомат не похоже — слышно, как из соседней комнаты.
— Ты почти угадала, из соседнего дома. Я у подруги моей тети — мы к ней на телевизор пришли, и я воспользовался ее телефоном. Может быть, вам с хозяйкой помочь убирать? Там, мебель двигать, что-нибудь усердно драить, таскать и прочее? — предложил я свою помощь.
— Спасибо, Гена. Но мы сами обойдемся. Тяжелых работ мы не планируем. Извини, мне трудиться надо. До завтра, — сказала она и замолчала.
Я отчетливо слышал, как она дышит, и ее дыхание было для меня приятнее сладчайшей в мире музыки. Я балдел, слушая его, и мне хотелось, чтобы этот ее немой монолог продолжался бесконечно.
— Алло… Гена, ты меня слышишь? — спросила она.
— Да, конечно. Не хочется с тобой прощаться, — признался я.
— Прости, но мне нужно убирать в прихожей. До завтрашнего свидания, — попрощалась она во второй раз.
— До свидания, — сказал я, не отваживаясь первым положить трубку.
В трубке послышались гудки отбоя. Только теперь мое внимание уловило дружные взрывы хохота уже успевших собраться соседей. Я тихо вошел в комнату, где работал телевизор, занял свое место на маленькой табуретке и уставился на голубой экран.
