— Ну, такой не существует… — заключил я и тут же осекся.
Светлана стрельнула в меня пронизывающим взглядом, готовая тут же возразить. Да, она не замедлит упрекнуть меня в категоричности, подумал я и поспешил добавить:
— … мне кажется.
— В наших официальных условиях — не существует. Согласна. А объективно? Истина-то может быть только одна-единственная, — уточнила Света.
— Но мы-то живем в реальном мире, где нами правит действительность, реальная, грубая, беспощадная и прямая как бревно. Вот я и выбрал себе такую профессию, которая не зависит от какой-либо идеологии и от того, кто именно стоит у власти, — пояснил я свою позицию.
— Тогда не говори, что ты идешь по призванию. Понял? Это уже не призвание, а чистейшей воды рационализм, — торжествующе изрекла Света.
Я почувствовал, что проигрываю этот словесный поединок и решил выйти из него с честью.
— Понимаешь, Светочка, мы спорим немного не на равных. Ты, я вижу, раньше обстоятельно думала над этим вопросом, а я никогда не задумывался, поэтому к нынешней дискуссии не готов. Я обещаю тебе все взвесить, а потом спорить. Я интуитивно чувствую, что ты не права, но аргументированно возразить тебе пока что не готов. Воистину ты философская девушка. Я такую впервые встречаю. У меня все проще. Я с пятого класса увлекался радиолюбительством, ходил в школьный радиокружок, позднее во дворец пионеров, а потом в радиоклуб. Мне всегда очень нравилось паять и отлаживать радиосхемы и ужасно хочется научиться рассчитывать их самому по заранее заданным параметрам. Я бы тогда сделал такую радиостанцию…
— А ты увлекался чем-нибудь еще? Может быть, если бы кто-то вовлек тебя во что-нибудь другое, ты бы с головой ушел в совершенно иное дело и забросил бы свое радио куда-нибудь подальше, — сказала она, кокетливо вздернув бровь.
— Увлекался, — охотно ответил я. — Театром. Даже играл на сцене в областном театре народного творчества. Говорят, неплохо получалось. И в оркестре играл. На трубе. Сначала в духовом, а потом и в эстрадном. Но у меня со слухом, мягко говоря, сложновато, поэтому в профессию это увлечение перерасти никак не могло. И астрономией увлекался. Читал книги Бориса Александровича Воронцова-Вельяминова, Амбарцумяна, Шкловского и других. Даже переписку вел с Борисом Александровичем. Долго колебался, чему отдать предпочтение — радиотехнике или астрономии. И понял, что меня в радиотехнику тянет значительно сильнее.
— А как ты понял, что сильнее? — не отступала Света.
— Ну, радиотехника несколько лет была рядом, буквально у меня в руках. Чем больше паял, тем больше паять хотелось, книги по радиотехнике читал — как художественную литературу. И, конечно же, еще и путем рассуждений, анализа, сопоставлений и тому подобного, — пояснил я.
— Ага, все-таки на основании рассуждений, то бишь какой-то логики. Так где же порыв души? — продолжала заедаться Светлана. — Кстати, мне кажется, что и супружество — это тоже что-то сродни этим твоим призваниям.
— Даже так? Почему же? — удивился я.
— Ну, смотри: выхожу я замуж по любви, потому что влюблена по уши, думаю о своем возлюбленном дни и ночи, меня влечет к нему и так далее. Потом живу с ним несколько лет, рожаю от него ребенка, воспитываю. И вдруг мне встречается другой человек, который меня волнует гораздо больше. Что мне делать? Разводиться? Насиловать себя — терпеть опостылевшего? Или тайно встречаться с любимым, жить двойной жизнью?
— Ну, уж это было бы безнравственно с твоей стороны, непорядочно, — сказал я.
— А жить с нелюбимым и делать вид, что любишь — это нравственно? А разводиться, травмировать ребенка и навязывать его чужому человеку, травмировать супруга — это порядочно? Убить в себе новую любовь — может быть, это нравственно? Что ты на это скажешь, Гена, а? — задорно спросила Света.
— Я же говорил, жизнь — штука иррациональная, и ее надо принимать такой, как она есть, а не искать разумного выхода. Она в каждом конкретном случае сама подскажет, что тебе делать и как поступить в данный момент. А если об этом думать заранее, как-то планировать, пытаться по-своему упорядочить, то можно с ума сойти, — ответил я после некоторой паузы.
— Да, можно. Тут ты, пожалуй, прав. Но тогда не нужно так легко швыряться такими словами, как призвание, талант, любовь и тому подобное, — назидательно сказала Светлана, кокетливо наклонив голову.
— Пришли, — сказала Света. — Я уже дома, да и тебе недалеко. Ну что, разбежались?
— Подожди. Так сразу? — сказал я, пытаясь удержать ее за руку.
Света высвободила руку и, едва заметно улыбнувшись, тихо ответила:
— Никак не сразу. Мы целый вечер гуляли. А сейчас уже поздно — нас давно дома ждут. Так что прощаемся, Гена. Пока.
Она взглянула на меня чуть искоса, и я замлел от ее взгляда.
— Я тебе очень благодарен за свидание… Погоди, Светочка. Еще пять минут… пожалуйста, — умоляюще прошептал я, нежно коснувшись ее локтя.
Она тоже перешла на шепот:
— Ну, хорошо. Только что дадут тебе эти пять минут?
— Понимаешь… ты такая красивая… — пролепетал я, пытаясь погладить ее по волосам, ниспадающим на плечи.
Она деликатно отшатнулась.
