— Я согласился в дальнейшем вживлять подопытным железы диких собак. С ними складывалось лучше, хотя все равно экземпляров не хватало. — Теперь он говорил спокойно, взвешенно, будто пересказывал больному диагноз или преподавал студентам новый учебный материал. — Кроме того, им вводили стероиды — еще профессор Иванов начал исследовать, как можно получить их из семенников шимпанзе. Я же использовал для их основы волчьи и собачьи половые железы. Также мы регулярно накачивали наших воинов гормонами, для общего увеличения массы тела. Но не менее важным было убедить самих подопытных, что они стали волками. Тело человека не превратится на наших глазах в тело волка, даже если подследственный станет на карачки и завоет на луну. Лучше всего, если каждый из них внутренне почувствует себя сильным и безжалостным хищником.
— Я понял наконец, — произнес Левченко. — Вы убивали в людях, здоровых сильных мужчинах, личность как таковую.
— Разве не это лежит в основе каждого из режимов, которые сейчас ведут кровопролитную войну? — Удивление Нещерета было искренним. — Я пожил при Сталине. Пожил при Гитлере. Оба лидера взяли курс на создание нового человека, новой человеческой породы. Мне скоро шестьдесят пять, Андрей. Я застал все эти изменения в достаточно зрелом возрасте. Да еще и чего-то достигнув в жизни. Имею право делать какие угодно выводы. Потому считаю мои эксперименты с изменением человеческой природы хотя бы честными. Это уже потом, как дополнительный метод, применяли искусственное провоцирование психозов.
Левченко перестал удивляться.
— А это для чего?
— В психиатрии так лечат навязчивые идеи. Искусственно вызывается лихорадка, организм начинает трясти. Что-то типа кризиса во время тифа, испанки или чего-то подобного. Когда человек в таком состоянии, ему можно изменить всю психологическую установку. И, придя в себя, выйдя из забытья, такой человек просыпается уже волком.
— Как вы это делали?
— Серные уколы, — произнес Нещерет, продолжая сохранять спокойствие. — Сера в масле, есть такое средство.
Андрея передернуло.
— Теперь ясно, почему они так кричали. Представляю себе дикую боль от серного укола… Нещерет, вы, похоже, знаете ответы на все вопросы. Как вы думаете, почему я вас до сих пор слушаю?
— Потому что вам интересно, — ответил тот просто. — Вы же никогда за всю свою жизнь не слышали и не видели ничего похожего. Человеческое любопытство, Андрей. Вот что в свое время помогло Иванову получить добро на свои эксперименты. К сожалению, пока идет война, удовлетворить это любопытство ни у кого не хватает времени. Чувствую, что незнакомые термины уже утомляют, особенно вашего Теплого. Подробно, поэтапно, по шагам все описано в тех документах, которые в сейфе. Я лично вел каждого, зафиксированы всякие индивидуальные особенности. Лучше поясню, почему вдруг настал крах.
Людей-волков Нещерет на самом деле видел непобедимыми воинами. Силы придавали гормоны и измененная психика. Именно на этот эффект он делал особую ставку. К тому же у некоторых начинали приживаться железы. Которые на выходе, по результатам сделанных прямо тут, в лаборатории, анализов являли собой совсем иной биологический материал, чем раньше. Когда его подопечные еще были людьми и считали себя такими.
Все пошло кверху дном, когда кураторы начали выпускать подопытных за пределы лагеря.
Они — хищники, слышал Гот в ответ на протесты. Если не найдут выхода для своего желания убивать, которое им тут привили искусственными методами, начнут грызть друг друга или нападать на персонал. Придется их уничтожать, что означает — перечеркнуть приложенные усилия. В целом кураторы из СС довольны результатами, однако хотелось наконец проверить, как же
Вот с какого времени в окрестностях Сатанова начали находить жертвы тех, кого и без того перепуганные оккупационным режимом люди считали оборотнями.
Почему появление изуродованных тел прямо связывали с полнолунием, а также почему воины-волки преимущественно терзали жертвам горло, у Нещерета до сих пор не было ответов. Вместо того сразу же после первых «прогулок» своих подопечных он понял: войдя во вкус, в полной мере почувствовав себя охотниками, они уже не остановятся. И станут чем дальше, тем более неконтролируемыми.
— К сожалению, Андрей, те выдумщики, которые всякий раз прописывали подобный грустный финал, начиная от уважаемого мною Герберта Уэллса, были правы, — вздохнул доктор. — Они давали волю фантазии, придумывая невероятные истории. Зато концовки преимущественно похожи и отвечают жизненной правде: творение рано или поздно нападает на своего творца. Подопечных, тех, кто выжил, оставалось тут семеро. Кураторы решили временно свернуть эксперимент. И дальше обдумывать, какую пользу рейху может принести разрушительный потенциал моих воинов. Но снова вмешалась война, теперь уже окончательно.
— Как?
