— Меня спрашивали об этом люди поумнее вас, — парировал он. — Я закончу, потом отдельно объясню, если вопросы будут мудрее. Так вот, на самом деле я мечтал о таком предложении почти двадцать лет. Иванову, моему учителю и другу, не удалось блестяще завершить карьеру ученого. Сталин его фактически уничтожил. Мне открыл «зеленую улицу» Гитлер. Думаю, знал про «Полнолуние», подобные идеи без его личного одобрения не воплощаются. Потому мне дали возможность быстро собрать группу медиков, привезли сюда, тогда еще в рейхскомиссариат «Украина». Лагерь на тот момент уже оборудовали, хотя я называл это место исследовательской базой. Теперь и я, по примеру Ильи Ивановича, имел в своем распоряжении то, что он получил в свое время в Сухуми.
За человеческим материалом задержки не было. Лагеря для пленных давали богатый выбор. Главное требование — высокий, даже богатырский рост, природная сила и статность. Ослабевших и раненых интенсивно лечили и откармливали, возвращая утраченную форму. А потом каждый попадал к Готу — так прозвали доктора после того, как эксперименты начались.
— Вам людей не жаль было, Нещерет? — сухо прервал его в этом месте Левченко, уже не имея никакого желания называть его, как раньше, Саввичем — слишком доверительно, по-домашнему. — Вы же не любите коммунистов, а чем от них отличаетесь? Дать людям умереть, по-моему, гуманнее.
— А вы хотите умереть, Андрей? — Теперь с ним говорил уже совсем не тот несколько чудаковатый немолодой доктор, даже сходство с актером Черкасовым куда-то пропало, просто он наконец перестал играть роль. — Новая жизнь, жизнь в новой форме, более совершенной, как по мне, всегда лучше, чем внезапная смерть. Вовк, вы, кажется, сидели в лагере. Я вычислил это, когда вы приходили ко мне, потому что за последний год видел узников почти каждый день, узнаю вашего брата по стандартному набору симптомов. Были же, скажите?
— Что с того? — подозрительно спросил Игорь.
— Признайте: за колючей проволокой, лишенный свободы, сидя в голоде, грязи и собственном дерьме, человек все равно выберет лишний день жизни, а не немедленную смерть. Так или нет?
— Я бы не лег к вам под нож. Дайте мне хоть десять жизней.
— Это вы сейчас так говорите. На самом деле вам ничего не предлагали. Но вы бы мне и не подошли. Воином-волком вас не создала природа. Вот Теплый, как я уже говорил, пригодился бы. Так возвращаясь к нашим баранам: не разыгрывайте моралиста, Андрей. Защищать коммунистическую мораль вам не идет.
— Эксперименты вашего Иванова — преступление. Только там хоть люди вызвались сами. Вы пошли дальше — уничтожали пленных.
— Без их разрешения, хотите сказать? Договаривайте, Андрей, договаривайте! И поверьте мне: из десятка пленных, которым я объяснил бы, что требуется, девятеро согласились бы наверняка. Человеческий материал, ничего не поделаешь. Всегда есть процент тех, кому лучше всего пожертвовать собой ради науки.
— Люди попали в плен, потому что воевали. Жертвовали собой ради победы над врагом.
— Значит, все равно готовы приносить себя в жертву! — сделал Нещерет категоричный вывод. — И дайте, наконец, закончить!
Методика предусматривала пересадку человеку желез волка. Оказалось, в распоряжение Гота трудно предоставить волчью стаю. Для первого этапа, как сказал сам Нещерет, для старта, хищников брали в Берлинском зоопарке и специально отлавливали в лесах. Решить проблему можно было со временем, выращивая в специальных клетках волчат. Но задание Нещерету и подобранной для него группе поставили не для того, чтобы долго ждать.
Первые результаты он должен был дать быстро. Немецкие кураторы слушать не желали его объяснений, что железы должны прижиться, а процесс трансформации — начаться постепенно. К тому же двое первых подопытных умерли, потому что чужеродные железы вот так сразу не хотели приживаться. Начиналось воспаление. После этого Нещерета привезли в Ровно, где ожидал знакомый уже офицер СС. И он должен был четко ответить на один вопрос: имеет ли эксперимент реальные перспективы или в тяжелое военное время профессор-чудак обманывает фюрера, играя в бессодержательные псевдонаучные исследования.
Тогда Гот испугался не на шутку, прекрасно понимая, что его ожидает. Но страх придал сил и сообразительности. Нещерет решил ускорить процесс, применив в комплексе все те методики, которые имел намерение внедрять постепенно, экспериментальным путем.
