Андрей молчал. Почувствовав, что сорвался и выглядит недостойно в глазах младшего офицера, да еще и милиционера, Сомов поднялся, одернул китель. Шагнул к большому, ему по пояс, прямоугольному металлическому сейфу. Открыв, вытащил оттуда початую бутылку «казенки», два стакана в подстаканниках для чая. Поставил на стол, плеснул в оба чуть больше половины. Кивком не пригласил — велел Левченко взять. Резко выдохнув, выпил сам, сразу закурил. Дождался, пока то же самое сделает Андрей. Только после того снова устроился за столом, продолжил уже спокойнее:
— Мне нужны версии, старлей.
— Я бросил все силы на ликвидацию банды Теплого, — ответил Левченко. — Мы с вами именно эту задачу определили первоочередной. Ловить бешеного волка приказа не было. Насколько я помню, эту тему мы даже не считали серьезной.
— У тебя плохая память, старлей. Не профессиональная.
— Почему? — вырвалось у Андрея.
— Потому что я вообще ни про какого волка с тобой не говорил. Бабушкины сказочки. Я предположил, что под видом так называемого зверя-убийцы работают остатки банды немецких подельников — националистов, которые засели где-то в лесах и стараются сеять террор. Значит, этот так называемый оборотень — компетенция органов госбезопасности.
— Тем более мы в милиции им не занимались. — Левченко произнес это с явным облегчением.
— Но у тебя должна быть собственная версия того, что произошло, — упрямо гнул свое Сомов.
— Могу еще раз повторить. Трое бандитов, среди которых один раненый, решили отсидеться в лесу. Слишком далеко углубиться не смогли, потому что их связывал тот подстреленный. Остановились, судя по всему, перевести дух. Возможно, обсудить план последующих действий. Шансов выбраться было мало, автоматы без патронов. Финарь у одного нашли, так этого ж мало. Того, кто меня непонятным до сих пор образом узнал… Пересекаться раньше мы с ним нигде не могли. Личности всех троих будут устанавливаться только теперь, по факту.
— По кругу ходишь, — перебил Сомов.
— Так я предупреждал: нового ничего не скажу. Вы спрашиваете, что случилось. Я рисую предварительную картину. Пока ночь, периметр окружен бойцами Борисова. Когда взойдет солнце и станет виднее, можно будет проводить следственные действия дальше. Тогда наверняка найдутся какие-то следы. И мы получим нужный вам ответ.
— Мне? — брови Сомова дернулись вверх. — Только мне все это надо?
— Виноват, товарищ капитан, но вот теперь я совсем не понимаю, что вы хотите от меня услышать.
— Хорошо. Теперь давай еще раз. Как, по твоему мнению, там все происходило?
Сдержать тяжелый вздох Андрею стоило немалых усилий.
— Предварительно, навскидку, картина выглядит так. Сначала напали на того, кто отошел от основной группы. Приспичило в кустики или что-то другое. Убив первого, напавший проявил себя. Больше не прятался, начал преследовать жертву, которая кинулась убегать. Догнал, убил, вернулся и расправился с раненым. Все.
— Перерезал глотки, — уточнил Сомов.
— Перегрыз.
— Зубами?
— Не знаю. Тела в морге. Ими занимается товарищ Нещерет. Вывод про способ убийства будет позже.
— Говоришь, почерк точно такой же, как в других случаях нападения так называемого оборотня?
— Аналогичный, товарищ капитан. Мы же об этом уже говорили.
— Не раз и не два, — легко согласился Сомов. — Однако сегодня ночью расклады немного другие. Тебе не кажется, старлей? Трое убитых. Один за другим, сразу. Не местная жительница, беззащитная баба или девка. Вооруженные мужики, опытные бандиты, прожженные уголовники. Двое из этой троицы могли сопротивляться. Пусть не было чем стрелять, но просто так, как говорят, за рупь двадцать, их не взять. Это их большой лесной зверь загрыз, всех троих? Одного за другим?
— У меня пока нет объяснения.
— О! — Сомов многозначительно поднял палец вверх, снова разлил водку по стаканам, позвал Андрея ближе к столу жестом, выпил не чокаясь, пригласил сделать то же самое, продолжил, явно увлеченный собственной идеей и накручивая себя: — Это же я из тебя, старлей, пытаюсь выдоить! Ты мне это скажи! Потому что я знаю, додумался сразу. Хочу понять, что кто-то мыслит в одном со мной направлении. И поддержит в случае чего. Ты же меня поддержишь?
— В случае… чего?
— Прямо говори: веришь, что это огромный волк или даже тот оборотень из здешних сказок всех грызет?
Левченко в который раз после увиденного в лесу вспомнил разговор с доктором Нещеретом и найденную на опушке волчью шерсть недалеко от человеческих следов.
— Не верю в сказки, товарищ капитан, — ответил, будто рапортуя. — В суеверия тоже.
— Молодец. А во что веришь? — И, не дав слово вставить, продолжил: — В то же самое, что я. Бутафория, старлей. Запугивание. Враг в тылу не спит. Активизировался. Мало убить человека, он, вишь, под волка работает. Играет, так сказать, на человеческих страхах, суевериях. Ну и на вредном влиянии религии.
— При чем тут религия?
