— Вы говорите не очень приятные вещи. Страшные…
— Ничего. Я уже убедился — вам можно доверять.
— А вдруг нет?
— Значит, специальная группа из области прибудет сюда недаром. Сообщите им как минимум про одного неблагонадежного. Глядишь, на меня все и повесят, никого больше не будут трогать.
Привычно перетаптываясь, Нещерет передвинулся немного в сторону, вздохнул:
— Ваша так называемая фронда, Андрей, со стороны выглядит достаточно забавно. Вы же прекрасно понимаете: никуда я на вас жаловаться не пойду, никаких сигналов органы от меня не получат. Просто… как бы так правильнее сказать…
— Давайте как есть.
— Вы только теперь проявились. Полностью раскрылись, до конца. Или почти до конца. Почему? Что вас раньше сдерживало?
— На это вы сами можете ответить.
— Верно, — легко согласился доктор. — Иначе спрошу. Вы с кем-то были раньше вот так откровенны?
Левченко скривил уголок рта.
— Даже с собой такого себе не позволял, Саввич. — Сейчас он немного лукавил, но решил простить себе, продолжал: — И не позволил бы еще долго. Война. Те, кто был на фронте, на передке, в окопах, хорошо видели, кто стоял за спинами. Стоял — не совсем правильное слово. Прятался, вот как надо. Особистов там не любят. И бывают моменты, когда это не очень-то и скрывается. Они мстительные, злобные, рано или поздно все равно найдут способ свести счеты. Знаю несколько случаев, когда коллеги товарища Сомова втихую стреляли в спину не только сержантам, но и офицерам. Всегда можно списать на вражескую пулю. Несмотря на это я достаточно четко себе представляю последствия внезапной смерти именно офицера НКВД. Ни за кого в нашей стране власть так активно не заступится.
— Осторожно с вами соглашусь, — кивнул Нещерет. — Но давайте закончим. Вы упомянули, что есть несколько вариантов развития событий в Сатанове. Описали самый худший, или я ошибаюсь?
— Нет, к сожалению. Все это нас ожидает в случае запуска карательной машины по полной.
— Каким может быть другой вариант? Не такой неприятный для всех нас?
— Найти убийцу. Настоящего. И чем быстрее, тем лучше. Кем бы он ни оказался в результате, где бы он ни прятался.
Андрей сам не поверил, как просто и непринужденно все это произнес.
— И все? — переспросил Нещерет, тоже удивленный таким решением.
— Разве еще что-то нужно?
— И то верно… Вы знаете, где его искать?
— Антон Саввич, дорогой вы мой! Я даже понятия не имею, кого искать…
Нужно побыть одному.
Другого подходящего для этого места, кроме остатков старых ворот, Левченко себе не представлял. Правда, в свете последних событий отсутствие начальника милиции на рабочем месте, в управлении, в небольшом, не очень уютном, но отдельном кабинете, выглядело как минимум странным. Если вообще не подозрительным. Но Андрею не хотелось забивать голову подобными вещами. Сейчас нужно максимально сосредоточиться, связывая в кучу нити, уже сплетенные в его голове за эти дни.
Так что Левченко отдал подчиненным распоряжения, которые считал необходимыми. А именно — загрузил личный состав по уши дурной работой. Велел поделить между собой дома в радиусе двухсот метров от места, где нашли труп Сомова, и обходить людей по очереди. Ставя важные и бессмысленные одновременно вопросы: кто что видел или слышал прошлой ночью. Результат обхода знал наперед, но должен был занять милиционеров — чем-то правильным, кропотливым и напрасным одновременно. Пока сатановская милиция будет топтаться на месте, имитируя бурную деятельность, сам начальник может себе позволить уединиться.
Если он правильно просчитал, активные действия станут ограниченными с того момента, как его территорию займет десант из НКВД области. И возьмет инициативу в свои справедливо карающие руки. А отдавать им инициативу не хотелось. Ведь, как уже прогнозировал Левченко, без виновных не обойдется. И если не выйдут на реальный след, то работники органов государственной безопасности найдут тот, который их больше всего устроит ради подтверждения эффективности собственной работы.
Загнав мотоцикл под ворота, чтобы его не сразу можно было увидеть с дороги, Андрей зашел под прикрытие стен, присел, упершись спиной в камень. Деловито примостил на колени планшет. Вытащил оттуда лист бумаги, карандаш. Прищурился, ловя мысль.
Значит, так: зверь или человек?
Волк — или человек?
Зародилось смутное подозрение: нападать и безжалостно убивать теоретически могла даже женщина. Однако отодвинул предположение подальше, до крайней надобности. Постучал тупым кончиком карандаша по поверхности планшета.
Чей-то дьявольски жестокий план — или все-таки оборотни существуют…
В пользу этого фантастического допущения — слюна, которая, с выводами сразу от двух специалистов, может с одинаковым успехом принадлежать и человеку, и животному. Также остатки волчьей шерсти на кустах, сквозь которые ломился, убегая под защиту леса, страшный убийца. Наконец — способ лишения жизни: разорванное, скорее всего перегрызенное горло.
На секундочку, товарищи, у девятерых взрослых людей.
