Довольный собой, Левченко нарисовал жирную прямую стрелку, которая тянулась со стороны Сатанова, упираясь острием в сторону леса и целясь дальше, вглубь.
Его кормят.
С двуногим, который утратил рассудок и, вероятно, представляет себя в своем воспаленном мозгу волком, кто-то поддерживает постоянную связь. Носит ему еду. Но по причинам, пока не известным Андрею, не мешает — или не может воспрепятствовать — нападениям на людей. Убить этого несчастного — по-другому Левченко теперь отказывался называть лесного жителя — у того, кто его опекает, почему-то не поднимается рука.
Когда всплывает такая версия, первой на ум приходит женщина.
Именно женщину Андрей видел в этой части леса вскоре после гибели Любы.
Тогда он еще подумал, какая же она смелая, никого и ничего не боится. Нынче же такая беспечность получила вполне логичное объяснение.
Она, вдова Катерина Липская, ничем не рискует и за свою жизнь не дрожит.
Потому что чуть ли не единственная в Сатанове знает: ей в этом лесу никто и ничем не угрожает.
Наоборот! Левченко позволил воображению разгуляться еще, машинально зарисовывая свою схему кругами неправильной формы, обводя ими точки, прямоугольники и стрелочки. Никто тут допустить не может, что Липская имеет такого сильного, безжалостного и в то же время преданного охранника, — а живое существо, о котором вдова заботится, вне сомнения, предано женщине целиком и безгранично.
Если, снова-таки, все предположения верны, Катерина, зная об этом или нет, владеет оружием невероятной разрушительной силы. Стоит лишь указать выкормышу на того, кого считает своим обидчиком, — и порвет сразу, даже не задумываясь.
Свернув изрисованный листок, Андрей спрятал карандаш в планшет. Потом достал папиросу, сжал губами, вытащил зажигалку, добыл огонь. Поджег плод собственных раздумий, прикурил от огня. Дождался, пока догорит, потом бросил на землю.
Выпрямился. Растоптал носком сапога.
Уже знал, что будет делать. Сдавать вдову Липскую не собирался. Но поговорить по душам с ней следует. Объяснить, что будет ждать ее земляков от нашествия энкавэдэшников. И попробовать вытащить женщину на откровенный разговор.
Почему-то Левченко показалось — у него все выйдет. Теперь им руководила рассудительная и холодная уверенность.
Мотоцикл взревел. Андрей сжал «рога» руля.
Сейчас мчался к развязке.
Липская была у себя во дворе.
Не одна — рядом стояла Лариса Сомова. Женщины, погруженные в свой разговор, даже не обернулись на рев мотоциклетного мотора. Но когда Левченко затормозил возле полуразрушенного забора, глянули в его сторону синхронно, будто сговорились. Дальше, в глубине двора, возились хозяйский Боря и Юра, сын Ларисы. Этот семилетний мальчик за два года успел потерять двух отцов, родного и отчима. Пацаны играли с серым щенком. Песик радостно тявкал, видно, ему нравилась забава. На фоне тревожных женских лиц довольное повизгивание четвероногого выглядело будничным и неуместным одновременно.
Андрей заглушил мотор, слез с сиденья. Поняв — гость к ней, Катерина машинально поправила соломенного цвета волосы, потом сразу прикрыла их платком в цветах, который до сих пор лежал на плечах. Крикнула детям:
— Так, забирайте вашего Серка в хату. — И тут же, не успели мальчики начать демонстрацию послушания, прикрикнула, повысив голос: — Боря, кому я сказала? Забыл?
— О чем забыл? — вырвалось у Левченко.
— Мать дважды не повторяет, — отрезала Катерина. — У нас такая договоренность. Большой уже.
— Взрослый, — подтвердила Лариса, включаясь. — Для моего Юры пример. Вроде и разница в возрасте небольшая, а будто старший брат.
— Обалдуй, — вынесла вердикт сыну Липская, провожая взглядом пацанов, которые тащили щенка в хату, держа за передние лапы, чтобы тот пробовал идти на задних. — Боря, не мучьте того Серка! Вы его мне еще курить поучите!
— Неужто учили?
Удивление Андрея было искренним, хотя он понимал: речь сейчас совсем не о том. Да и Ларисины глаза ему это подсказывали. Взгляд тревожный, но, вопреки ожиданиям, не отражал страха, неуверенности в себе или смеси этих двух чувств. Хотя должен был бы, как-никак эта молодая женщина несколько часов назад стала вдовой. Левченко не знал, какие там у них были отношения с покойным Сомовым дома, и, честно, совсем не желал совать нос в чужую супружескую жизнь. Но он и ранее чувствовал прохладу в ее голосе, когда упоминала мужа в его присутствии.
Всякое бывает. Первый муж сидит — для нынешних времен это не невидаль и не новость, скорее данность. Однако Лариса могла грустить хоть бы для виду. Впрочем, вполне возможно, молодая вдова не пришла в себя от шока. В конце концов, к ежедневным смертям в стране привыкли, как бы печально это ни звучало.
Но взгляд Катерины привлек больше внимания. В нем Андрей прочитал недоверие к себе. И если Сомова играть чувства не умела, то Липская уверенно исполняла перед ним и для него одной ей понятный спектакль. Что подтверждало подозрения: точно так же живет двойной жизнью. И женщине этой есть что скрывать. Причем не только от него, начальника милиции. Ее гостья тоже вряд ли допущена к тайнам.
