Любимая… Он никогда не произносил этого слова вслух, никогда не говорил Инге, что любит ее. Малыш. Да, вот так вот. Пусть не очень оригинально, зато удобно, да и Инга не возражала. Малыш. Слово, которое могло произноситься с множеством самых разных интонаций в зависимости от того смысла, который в тот или иной момент времени в него вкладывался. Это могло быть восторженное «Мааалыш!» — когда она удивляла его какой-нибудь неожиданной забавной шалостью; могло быть снисходительным, на выдохе «Малыыыш!» — после того как она, наивно хлопая ресницами, произносила что-то, казавшееся ему очередной забавной глупостью; или же ласковое, протяжное «Маааалыыыш…» — за мгновение до того, как она заставляла его замолчать, впиваясь в губы страстным поцелуем, избавляющим от необходимости говорить все то, что говорить, на его взгляд, было вовсе не обязательно.
Малыш. А как еще ее можно было называть при росте метр пятьдесят восемь и весе сорок семь килограммов? Сейчас, конечно, в весе она набрала, ну так это само собой, какие могут быть варианты, когда внутри одного малыша барахтается и иногда стучит ножками другой малыш, чуть поменьше?
Что там сказал полковник? «УАЗ-Патриот»? Похоже, как раз он. Сбросив скорость, Ринат вгляделся в стоящий на обочине автомобиль. Интересно, почему на этот раз полковник не на своем внедорожнике, а на этой колымаге? Неужто пытается продемонстрировать, что он должностное лицо? Только должностные лица на трассе встречи не назначают, они проводят их в своих служебных кабинетах. Ну а если назначают, то, значит, эти лица не такие уж и должностные, они, скорее, заинтересованные.
Поравнявшись с автомобилем, украшенным эмблемой областной службы исполнения наказаний, Ринат выжал тормоз и опустил боковое стекло.
— Вы что, один? — В голосе полковника звучало неприкрытое раздражение. — Какой смысл тогда встречаться?
— Здравствуйте, господин полковник, — неторопливо растягивая слоги, отозвался Ринат, — боюсь, Дамир не сможет приехать при всем желании.
Гримаса недовольства на лице Кноля уступила место настороженности.
— Он что…
Недоговоренный вопрос на мгновение повис в воздухе раздувшимся мыльным пузырем и тут же лопнул от смеха. Смеха Аглиуллина.
— Ну что вы, нет! Обычная травма. Ухитрился где-то поскользнуться, так что теперь лежит на вытяжке. Но вы не беспокойтесь, у меня есть все полномочия, чтобы выполнить наши договоренности.
Ринату показалось, что фраза выстроена правильно. Конечно, он знал, что никаких твердых договоренностей пока нет, но лучше представить ситуацию так, как это выгодно тебе, и иметь возможность посмотреть на реакцию другой стороны. Если чересчур энергичных возражений не последует, это однозначно можно будет трактовать в свою пользу.
— Договоренностей… Они у нас есть, эти договоренности? — с презрительной усмешкой фыркнул Кноль, затем, немного поколебавшись, принял решение: — Хорошо, давайте пообщаемся. Езжайте за мной, а то мы здесь слишком красиво стоим.
Не дожидаясь ответа, полковник поднял боковое стекло. Ринату ничего не оставалось, как развернуть машину и вдавить в пол педаль газа, догоняя ушедший вперед «патриот». Метров через триста автомобили один за другим свернули на едва заметную, уводящую вглубь тайги колею. Отъехав от трассы еще пару сотен метров, УАЗ Кноля остановился, а через секунду передняя пассажирская дверь приглашающе распахнулась. Заглушив двигатель, Ринат соскользнул в рыхлый снег и тут же выругался, почувствовав ледяное прикосновение к коже на щиколотках. Да уж, пожалуй, его любовь к классическим строгим костюмам и соответствующей им обуви в данной ситуации оказалась не очень уместна. Вообще-то, он об этом подумал еще во время прошлой поездки в это богом забытое место, но что поделать, все знают, что Ринат Китаец не изменяет своим привычкам. Хотя кто в этой глуши об этих самых его привычках может знать? Никто, кроме него самого, а этого, как всегда, вполне достаточно.
Мальчишку Ринат заметил сразу, еще даже не успев усесться на пассажирское сиденье мелко подрагивающего в такт работе двигателя «патриота». Белобрысый подросток сидел, уткнувшись лицом в экран смартфона и не обращая никакого внимания ни на Аглиуллина, ни на задувающие в распахнутый дверной проем порывы ветра.
«Еще и сына притащил». Внешнее сходство мальчишки с сидящим за рулем полковником не оставляло ни малейших сомнений.
— Мой сын, — подтвердил догадку Аркадий Викторович и, обернувшись к подростку, протянул руку и дважды щелкнул пальцами. — Олег! А здороваться тебя не учили?
Подросток оторвался от телефона не сразу, а спустя лишь пару мгновений, которые, очевидно, потребовались ему, чтобы поставить игру на паузу или дописать и отправить сообщение. Вытянув из левого уха вкладыш беспроводных наушников, он наконец взглянул на Рината и удивленно приподнял брови, словно не понимая, откуда на только что пустовавшем переднем сиденье вдруг появился пассажир, и только потом невнятно буркнул нечто, напоминающее «Здрстте», после чего вновь вернул вкладыш на место и опустил голову к экрану.
