— Ну, первое дело, человеку год до пенсии остался. Кто ж его трогать будет? — добродушно растянул губы в улыбке Нефедов. — А потом, они хоть с Кнолем и не друзья, но иногда помолчать вместе любят. Оно ж как получилось, у них обоих жены в один год ушли. Сперва у Кноля в аварии насмерть разбилась, вы, наверно, уже слышали. А спустя пару месяцев и у Борискина схоронили. Уж на что крепкая тетка была, улыбчивая, в бухгалтерии у нас работала, а сгорела меньше чем за полгода. В районе ее лечили, да видать, не шибко старались. В область везти ее надо было. — Цокнув языком, директор промзоны закатил глаза под потолок, словно ожидая услышать подтверждение своих слов от кого-то прячущегося в чердачном перекрытии. — Хотя, кто знает, может, и впрямь такая болезнь неизлечимая была. Факт то, что с тех пор Кноль с Борискиным могут иногда под настроение вместе накатить граммов двести. Не так часто, правда, такое бывает, но факт есть.
Выйдя из кабинета Нефедова, Илья в нерешительности остановился. Ушедший на несколько шагов вперед Зубарев оглянулся:
— О чем задумались, господин следователь? Поехали, мне ведь еще в поквартирный обход топать.
— Подожди меня в машине, — Лунин бросил товарищу брелок от «хайлендера», который тот, вскинув руку, ловко поймал на лету, — я сейчас. Мне тут в одно место надо.
— Одно место — это вон туда по коридору и направо, — поделился информацией Вадим.
— Найду.
Илья неторопливо двинулся по коридору. Сделав несколько шагов, он обернулся и, убедившись, что Вадим уже вышел из здания штаба, направился в противоположном направлении.
В приемной Кноля Илья обнаружил сосредоточенно склонившуюся над клавиатурой уже знакомую ему секретаршу.
— У себя? — Илья ткнул пальцем в сторону двери начальника колонии.
Получив утвердительный кивок в ответ, он пересек приемную и, прежде чем женщина успела что-либо произнести в трубку внутреннего телефона, вошел в кабинет Кноля.
— Не помешаю?
— Что вы! Всегда рад вас видеть. — Обогнув стол, хозяин кабинета вышел навстречу следователю и пожал протянутую ему руку. — Есть какие-то новости?
— Пока ничего, чем можно было бы похвастать, — признался Лунин. — Если честно, то по Алине у нас мало информации. Получается, что близко она ни с кем не общалась, после школы сразу уходила домой. Она действительно так много занималась музыкой?
— Много, это когда по несколько часов в день, — хмыкнул Кноль, — а когда на это уходило все свободное время, я даже не знаю, какое слово здесь лучше подойдет. Порой я удивлялся, когда она уроки успевает делать, зайду, бывает, электронный дневник гляну, еще больше удивляюсь — почти сплошные пятерки. Ну, думаю, молодец дочка!
— Если я не ошибаюсь, Алина хотела стать композитором. Разве для этого нужны постоянные тренировки?
— Эта идея, если честно, появилась не так давно. У Алины были проблемы с запястьем. Оказывается, у музыкантов такое частенько бывает. Мы кучу всего перепробовали, но так ничего и не помогло. Она даже как-то на месяц была вынуждена приостановить занятия, но как только вновь начала играть, боль сразу вернулась. Пришлось даже постоянно носить манжету, чтобы боль меньше чувствовалась. А с больной рукой вряд ли можно рассчитывать на выдающиеся достижения. Так и появилась идея с факультетом композиции. К тому же Алина девочка творческая, у нее музыка в голове звучит постоянно.
— Ясно, — кивнул Лунин, — значит, только музыка и немецкий. Ни на что другое времени не оставалось.
— Ничего другого она и не хотела, — вздохнул Кноль.
— Я понял, — вновь кивнул Илья, — еще один вопрос, и я вас покину. Аркадий Викторович, если я правильно понял, в отличие от досрочного освобождения, вопрос вывода осужденного на так называемую расконвойку находится полностью в вашей компетенции. Это так?
— Не совсем, — мгновенно отреагировал Кноль, — я отправляю списки в областное управление, там их визируют.
— И что, хоть раз они кого-то вычеркивали?
— Не припоминаю, — на лице Кноля промелькнуло недовольное выражение, — если хотите, могу приказать поднять соответствующие документы.
— Не вижу необходимости, — покачал головой Лунин. — Постарайтесь лучше припомнить, может быть, последнее время на вас кто-то пытался оказывать давление…
— На меня бесполезно оказывать давление, — перебил его полковник.
— Хорошо, — вздохнул Лунин, — последнее время кто-то обращался к вам с просьбой вывести осужденного на расконвойку? Кто-то, кому вы отказали или, во всяком случае, не дали положительного ответа?
— Нет, — решительно отрезал Кноль.
— Нет? — недоверчиво переспросил Лунин. — Вы понимаете, что, возможно, эти люди могут иметь какое-то отношение к исчезновению Алины?
— Еще раз вам говорю, — отчеканил Кноль, — с подобными просьбами ко мне никто не обращался. Повода для конфликта не было тем более. Вы не там ищете.
— Мы не там ищем, как обычно, — виновато улыбаясь, развел руками Илья. — Может быть, вы и правы, Аркадий Викторович.
«А может, и нет», — подумал про себя Лунин, выходя из кабинета начальника ИК-5.
