— Только не усердствуем сильно, как-никак несовершеннолетний, — напомнил Вадим уже устремившимся вперед оперативникам и с усмешкой обернулся к Лунину: — Пойдем, молодежь подстрахуем, а то еще накосячат чего-нибудь.
Высказанные в шутку опасения Зубарева начали сбываться раньше, чем Кольт и Макаров успели подняться на крыльцо дома Борискиных. Дверь коттеджа распахнулась, выпуская наружу высокого мужчину в камуфляжной форменной куртке, и по ступеням медленно начал спускаться сам хозяин дома.
— Борискин Михаил Анатольевич? — Выступив вперед, Макаров преградил мужчине дорогу.
— Он самый. — Борискин недоуменно оглядел стоящих у калитки оперативников. — Чем обязан, молодые люди?
Две руки одновременно исчезли за отворотами курток. Борискин успел испуганно вздрогнуть, и тут же обе руки столь же синхронно вынырнули наружу. В каждой из них мелькнуло распахивающееся на лету удостоверение.
— Старший лейтенант Кноль.
— Старший лейтенант Макаров.
Представившись, оперативники коротко переглянулись. В результате этого стремительного и молчаливого совещания было решено, что дальнейший разговор будет вести Макаров.
— Ваш сын, Дмитрий, сейчас дома? — Николай задал вопрос, отчеканивая каждое слово.
— Мой сын, Дмитрий, сейчас дома, — напрягся Борискин. — Вам он зачем?
— Он будет задержан в рамках уголовного дела по факту исчезновения Алины Кноль. — Голос лейтенанта звенел, как только что поднятый на деревенскую церковь набатный колокол.
— Дима? Задержан? — Казалось, Борискин не столько напуган, сколько изумлен происходящим. — Вы что, идиоты?
— Мы из полиции. — Кольт пришел на помощь растерявшемуся от подобной наглости товарищу.
— Это непринципиально, — отверг возражения Михаил Анатольевич.
— Я попросил бы, — пришел наконец в себя Макаров, — мы все же при исполнении.
— Ну, простите. — Борискин шагнул вперед и теперь стоял всего в метре от оперативников. — Признаю свою ошибку. Просто идиоты и идиоты из полиции — это принципиально разные идиоты.
Возмущенно засопев, Кноль по-бычьи наклонил голову вперед и двинулся на обидчика, но был тут же остановлен вовремя подоспевшим Зубаревым, стальной хваткой вцепившимся лейтенанту в плечо.
— Граждане, давайте правовую полянку покидать не будем! — рявкнул Вадим, раздвигая в стороны молодых оперативников. — Михаил Анатольевич, у нас имеется постановление следователя, — он выхватил бумагу из рук Макарова и сунул ее под нос Борискину, — вашего сына сейчас доставят в опорный пункт, где с ним пообщается следователь. Дальнейшее, как говорится, будет зависеть от результатов общения. А вам я напоминаю, что препятствовать сотрудникам полиции при исполнении весьма чревато. Должны знать, все же сами в системе служите.
Несколько мгновений заместитель Кноля стоял неподвижно, не отрывая взгляда от лица оперативника, затем вдруг послышался странный шипящий звук. Илья не сразу понял, что это был долгий, мучительный вздох отца, не способного защитить своего ребенка.
— Пойдемте. — Борискин первым начал подниматься по ступеням. Коснувшись рукой дверной ручки, он обернулся и жалобно взглянул на Зубарева: — Я надеюсь, обойдется без этих ваших… методов, — кадык на шее Михаила Анатольевича судорожно дернулся, — ведь это ребенок.
— Не беспокойтесь, — отозвался подошедший к крыльцу Лунин, — с вашим сыном будут вести себя максимально корректно.
— Не беспокойтесь, — повторил Борискин, изумленно вздернув начавшие седеть брови. — Как тут не беспокоиться, когда такое творится?
Первым в дом вошел Михаил Анатольевич, вплотную за ним следовал Зубарев. Затем по ступеням крыльца легко взбежали и скрылись внутри коттеджа Кольт и Макаров. Илья взглянул на стоящего у калитки участкового.
— Вы пойдете?
— Нет, здесь подожду, — мотнул головой Колычев, — там и без меня тесно. Да и мало ли, вдруг кто сюда сунется, а время-то для гостей не шибко удачное. Так что постою, покараулю.
— Хорошо. — Кивнув, Илья поднялся по ступеням.
Еще не войдя в дом, он услышал громкий, встревоженный голос Борискина-старшего:
— Дима! Димочка! Спустись вниз, пожалуйста.
Войдя в тесную, заполненную людьми прихожую, Илья протиснулся к лестнице, по которой медленно, словно боясь упасть, спускался Дима Борискин. Михаил Анатольевич стоял, поставив одну ногу на нижнюю ступень и крепко ухватившись рукой за перила, словно пытаясь выстроить последний, пусть и безнадежно хлипкий рубеж обороны между своим сыном и людьми, которые почему-то пытаются его забрать.
Подросток в нерешительности остановился всего в двух ступенях от отца.
— Димочка, — начал было что-то говорить Борискин, но тут же остановился, ощутив прикосновение к своему плечу чьей-то руки. Обернувшись, он увидел стоящего рядом Лунина.
— Дима, я у тебя хотел спросить еще в школе, — не зная зачем, соврал Илья, — что у тебя с рукой?
— Вы же спрашивали, — Дима испуганно взглянул на следователя, — кошка оцарапала.
— Да, я помню, персидская, — кивнул Лунин, — но я говорю про другую руку.
— Другую?
— Другую, Дима, другую, — мягко отозвался Лунин, и тут же в его голосе зазвучали командные ноты, — на левой руке подтяни рукав.
