– Ты уверен? Почему бы тебе не пойти на футбол с Урбано? Разве плохо сходить на стадион в воскресенье, в прекрасную погоду? – Женуина жалобно смотрела на Тулио.
– Сегодня нет матча.
– А что, разве музей сегодня… открыт? Мы должны знать точно, чтобы не оказаться на улице, правильно?
– Жену, что с тобой происходит? – Тулио сел за маленький кухонный столик.
– Всё дело в Родриго. Я думаю, ему надо будет приготовить обед.
– Ты пойдёшь по-хорошему или ты хочешь, чтобы я испытал на тебе метод Аугусто? – Тулио привстал.
– Нет, нет, я не хочу, чтобы ты вёл со мной себя так, как Аугусто с Мерседес. В наши годы! Лучше уж идти в музей.
Рутинья не была в восторге от незапланированного визита Родриго. Она выглядела неважно, разговаривала раздражённо.
– Честно говоря, я не очень люблю такие сюрпризы. Кроме того, если бы ты даже предупредил портье о своём неожиданном визите, я бы удивилась не меньше. Как ты решился на это? Я одинокая женщина, свободная… А если бы я была не одна?
– Я прошу извинить меня, Рутинья. Тысяча извинений. Мне и в голову не могло прийти, что ты можешь быть не одна. Хочешь, я уйду?
– Не знаю.
Телефон звонил, не переставая.
– Не обращай внимания, – сказала Рутинья. – Я включила автоответчик. Сегодня полнолуние, ужасный день! Из меня уходит энергия, период янь. Надо есть сухое и горячее. Хочешь, я приготовлю креветки в оливковом масле?
– Я не знаю. – Родриго был само смущение, сама покорность.
– Ну ладно, мальчик, – Рутинья взъерошила его волосы, – не сердись на холодный приём. Молодец, что пришёл. Поедим и поедем в сауну. Сухое и горячее – вот что мне надо.
Она ушла на кухню.
Родриго подумал, что день полнолуния действительно делает людей раздражёнными. Вот и он плохо разговаривал с матерью. Надо позвонить Эмилии и попросить передать матери привет. Она будет довольна.
Родриго снял трубку новейшего телефона с автоответчиком и услышал мужской голос, наговаривающий на плёнку сообщение для Рутиньи.
– Ты – сука, – говорил мужчина. – Я ждал тебя вчера весь вечер у Бали. Как у тебя дела? Если хочешь меня увидеть – приходи на пляж. Пока!
Родриго медленно положил трубку.
«Пожалуй, мать опять права: эта женщина – не для меня. У неё свои правила жизни, свои привычки».
– Я не умею обращаться с твоим телефоном. Помоги мне, я хочу позвонить маме, – сказал Родриго, когда Рутинья вошла в комнату с блюдом золотистых креветок.
– Бедный, обиженный малыш хочет пожаловаться мамочке на злую тётю Рутинью. Сейчас сделаем. У тебя хорошая мать, и я ничуть на неё не обиделась, ты зря беспокоишься.
– Я совсем не беспокоюсь. Просто хочу передать ей, что со мной всё в порядке.
– Я тоже так думаю.
Эрме подошла к телефону, сказала: «Хорошо, обязательно передам», и положила трубку.
– Чудеса, – пояснила она Эмилии и Урбано, – дети Женуины уже звонят, чтобы просто передать ей привет. Эмилия, тебе не стало лучше? – озабоченно спросила Эрме, не услышав от Эмилии злобного комментария.
Это могло означать лишь одно – Эмилии худо.
– Меня всё время мутит, – жалобно сказала Эмилия. – Ощущение, что я плыву в качку на корабле.
– Эмилия, почему ты не хочешь пойти к врачу? Я за тебя очень волнуюсь. – Урбано взял руку жены.
– Нет, нет. Я не хочу узнать что-нибудь ужасное о своём здоровье.
– Но ты худеешь. Я уверен, что ничего страшного у тебя нет, зачем же мучиться понапрасну.
– Вполне возможно, что у тебя глисты. Любишь не прожаренное мясо, – высказала свой диагноз Эрме.
– Какую гадость ты говоришь, Эрме. Урбано, отведи меня в спальню.
Кротость Эмилии обескураживала и пугала, поэтому Эрме решила бросить пробный шар.
– Эмилия, может, посадить тебя в кресло у окна? Ты увидишь много интересного. Сегодня полнолуние, и люди сходят с ума. Аугусто протащил Мерседес, как пастух овцу на плече или как волк добычу. Усадил в машину и увёз куда-то. Тулио пошёл к Женуине. Мальчишки что-то замышляют. Уго сломал руку неизвестно где. Бедная Зели! Флавия теперь ходит в форме стюардессы «Панам», ей очень идёт. Буби не может добраться до своего клуба здоровья, потому что бастуют все автобусы штата. Пятнадцать человек скончались от отравления майонезом…
– Хватит, Эрме. Урбано, я же просила отвести меня в спальню.
Урбано и Эрме многозначительно переглянулись.
…Аугусто вёл машину, искоса поглядывая на Мерседес. Дорога поднималась серпантином в горы, огромные деревья всё ближе и ближе подступали к ней. Клочья облаков цеплялись за их вершины.
– Куда ты меня везёшь? – не выдержала Мерседес. – Что это за место?
– О, мы, наконец, заговорили. А мне показалось, что от всей этой красоты ты потеряла дар речи.
– Ошибаешься. Чтобы я потеряла дар речи, нужно совсем другое. Я не индеец, чтобы любоваться природой.
– Я знаю, ты предпочитаешь другую обстановку. С кондиционером, с компанией нарядных бездельников, которые только и умеют, что держать в руке бокал с аперитивом, но – ничего не поделаешь! Тебе придётся довольствоваться моей компанией и к тому же без одежды. Дом, куда мы едем, пуст. Его хозяева уехали и оставили мне ключи. Вокруг тишина, и только шум воды нарушает её…
