– Родриго, я предложила тебе выбрать, потому что мне это абсолютно безразлично! Теперь, когда ты будешь жить в доме незамужней женщины, я должна тебя кое о чём предупредить. О моих многолетних привычках, о том, какие правила существуют в моём доме. Постельное бельё и туалетные принадлежности находятся в шкафу в твоей комнате… Пожалуйста, не оставляй грязи в ванной, я этого не выношу. Тебе придётся стирать свои вещи в прачечной, она здесь совсем рядом. В холодильнике я храню мои диетические продукты, замороженные отвары, фрукты и сыр. Я не хочу бороться с соблазном, поэтому, если ты захочешь питаться по-другому, не оставляй нигде шоколада и хлеба. Я их обожаю и не смогу удержаться! У меня есть автоответчик, но им буду пользоваться только я. Пусть сообщения для тебя оставляют в агентстве. По утрам, когда я встаю, я ни с кем не разговариваю… Сначала я принимаю душ и читаю газеты, а только потом начинаю общаться. Если ты проснёшься раньше, можешь брать мои газеты, только потом обязательно положи их на место. Ты можешь смотреть какие угодно видеофильмы, но я никому не даю мои плёнки. Потом обязательно перемотай кассеты и положи туда, где они лежали раньше. Если у меня будут гости, к которым ты не имеешь никакого отношения, я понимаю, это не совсем приятно, но лучше сразу обо всём договориться… В общем, тебе придётся куда-нибудь пойти или не выходить из своей комнаты!
– Что ещё ты мне скажешь? – спросил Родриго.
– Всё! Я, кажется, всё тебе объяснила.
– Да, с такими правилами я ничуть не помешаю твоей свободе.
– Совершенно верно. Если так случится, я тебя сразу предупрежу. Может, ты посмотришь свою комнату, полежишь на постели? Что если матрац не такой мягкий, как тебе хочется?… У тебя не болит позвоночник?
– Нет.
– А бессонницей ты не страдаешь?
– Нет. В детстве я был большим соней. Меня часто нельзя было поднять с постели.
– Надеюсь, теперь ты избавился от этой болезни?
– Дома этого со мной уже давно не случалось. А вот как будет у других, не знаю. Я ещё не пробовал.
Уго таскал пакеты с заказами и ворчал: «Я не помню, чтобы у нас было столько заказов за один день, а ещё говорят, что в стране кризис… Какой, к чёрту, кризис, если люди столько покупают?»
– Уго, не забудь завернуть вот эти шёлковые простыни отдельно, завезёшь их Дугласу и Мерседес.
– А разве она не в Нью-Йорке? – удивилась продавщица Розалин.
– Нет, произошла маленькая накладка, но Мерседес так расстроилась, что я решила сделать ей приятное: пусть возьмёт себе эти новые простыни, бедняжка. Ей так хотелось увидеть свою мать в Барселоне.
– А разве её мать в Испании, дона Кика? – удивился Уго.
– Да, у неё там какие-то проблемы с наследством. Как только она получит наследство, Мерседес станет наследницей огромных владении, столько земли, просто взглядом не окинешь… И ещё старинный замок. Тогда я буду ездить отдыхать вместе с Лаис.
– Подумать только: Мерседес достанется замок! – Завистливо сказала Розалин.
– Это ещё бабушка надвое сказала, поживём-увидим! – пробурчал Уго.
Китерия, окинув взглядом лавку, удалилась. И Розалин воспользовавшись её отсутствием, решила сделать Уго маленький выговор.
– Уго, ты очень плохо работаешь!
– А мне надоело здесь работать, Роза. Дона Кика вечно шипит, клиенты жалуются, что я помял их заказ, и ещё эта нищенская зарплата. Ну, ничего, я найду себе место получше, вот увидишь!
– Ты мне напоминаешь Мерседес, – засмеялась Розалин. – Она всё время мечтала подняться повыше.
– Вот как раз Мерседес и поможет мне подняться, у неё же мать в Испании, ей достанется замок в наследство, – иронически перечислял Уго.
– Она всё выдумала! – прошептала Розалин. – Я давно об этом догадалась и вижу, что и ты не дурак. Но я дам тебе один совет: не замышляй ничего против Мерседес, это выйдет тебе боком. Такие, как она, повесят на твоей собственной верёвке.
– Не пугай, Роза, не надо. Я не из пугливых. Если Мерседес хочет, чтобы её басням верили и дальше, ей придётся заплатить мне за молчание.
Уго оказался хозяином своему слову. Через несколько дней во время семейного обеда, когда Дуглас и Китерия, как всегда, пикировались за столом, он на своём новом мотоцикле мчался через город.
– Китерия! Зачем ты нам подарила новые простыни? Ты же знаешь, я не люблю спать на шёлковых простынях, – сказал мачехе Дуглас.
– Что ты в этом смыслишь, Дуглас? Я бывала у тебя дома в Барселоне, и Мерседес придётся, как следует поработать, чтобы привести в божеский вид эту берлогу!
– А этот твой знаменитый оформитель, который поставил тут эту статую, всю в проводах? Он не согласится помочь нам в Барселоне?
– Не ладо! Перестаньте, или я сейчас потеряю аппетит, прекратите! – не выдержал их перепалки Жордан.
– Но Мерседес наверняка не понравится жить в такой тесноте! – не унималась Китерия.
– Ты что, рехнулась?… Там целых сто двадцать квадратных метров на двоих. О чём ты говоришь? – возмутился в свою очередь Дуглас.
