Рутинья была в дурном настроении: сегодня утром без звонка, без предупреждения к ней в дом пришла Женуина. Дверь открыл Родриго, чей вид однозначно свидетельствовал об их отношениях с хозяйкой дома: он был в коротком халате, накинутом на голое тело. Рутинье понадобилась вся выдержка, чтобы спокойно выслушать разговор матери и сына. Женуина упрекала сына в том, что у него есть мать, есть невеста, а он вдруг оказался в доме незамужней женщины, которая, к тому же, старше него. Она была остроумной, эта уличная торговка, сказав сыну, что он отцепился от её юбки для того, чтобы ухватиться за подол другой женщины, что он нашёл себе новую мамочку. Родриго вёл себя достойно: он сказал, что он уже взрослый и что волен сам выбирать себе образ жизни. И всё это пришлось выслушать, притом, что по утрам у Рутиньи вообще бывало самое скверное настроение.
Вагнер любил входить неожиданно в комнату Изабелы. Он велел снять все замки в доме и поэтому открывал дверь ванной, туалета, спальни тогда, когда хотел. Он распахнул дверь кабинета и увидел Изабелу за письменным столом.
– Ну чего ты там пишешь? – спросил он громко. – Можно заглянуть? – Он подошёл сзади и, обняв её, заглянул через плечо.
Это уже стало игрой-травлей. Изабела быстро сложила листок и положила его в лифчик.
– Не прикасайся ко мне, я пишу письмо отцу.
– A-а, понятно, хочешь его уговорить вернуться в дом. А знаешь, по-моему, единственный, кто может помочь, – это мы. Разве тебе не хочется, чтобы они вновь жили вместе в мире и согласии? У нас есть один способ, ведь мы можем подарить им внука, правда? – Вагнер начал расстёгивать пуговицы на её блузке. – И тогда, наверное, все станут счастливы, и мы с тобой тоже.
И в этот момент Изабела вынула из-за пазухи опасную бритву. Вагнер отскочил.
– Знаешь, что это такое, Вагнер?
– Ах ты, сука, вот до чего ты дошла!
– А теперь мы с тобой поедем к отцу, и я отдам ему это письмо, пусть он узнает, как ты вынудил меня стать твоей женой.
– Ты сумасшедшая тварь!
– Так ты едешь со мной или нет?
– Я не поеду с тобой в одной машине.
– Как угодно.
Они подъехали к дому почти одновременно и вошли в него как бы вместе.
– Изабела, прошу тебя, не делай этого! – успел прошептать Вагнер.
В гостиной они застали Конрадо и Венансию, в передней стояли чемоданы: это Конрадо съезжал в отсутствие Лаис, чтобы избежать ненужных разговоров.
Венансия и Конрадо тут же замолчали и с удивлением смотрели на молодожёнов.
– Отец! – сказала Изабела, протягивая ему письмо. – Положи это в свой сейф!
– Что это? – удивлённо спросил Конрадо.
– Это… Это моё завещание.
– Но ты ещё так молода, Изабела! – мягко сказала Ве-нансия. – Тебе рано думать о смерти!
– Если папа уходит от мамы, значит, мир рухнул! Во всяком случае, для меня. Ты извини, папа, я не буду тебя провожать.
– Я тебя понимаю, Изабела.
Изабела и Вагнер ушли.
Пришла беда, открывай ворота!
Патрисия, Уго и Оливия пробрались в дом с чёрного хода и, к ужасу лакея Северино, опустошали бар на кухне. Деликатный Северино понимал, что в нынешней ситуации идти в гостиную, сообщать о том, что творится на кухне, было бы просто бесчеловечно, тем более что к Венансии и Конрадо присоединилась Лаис. Северино очень любил Лаис – она была доброй, великодушной хозяйкой, никогда не унижала его и вникала во все его проблемы. Поэтому он с горечью смотрел, как подростки опрокидывают бокал за бокалом.
– …Я надеюсь, что это всё шутка?! – попробовала повернуть ситуацию Венансия.
– Мрачная шутка, мама.
– И неуместная, – добавила Лаис. – Мне кажется, Конрадо, ты бы мог отложить свой отъезд до лучших времён. Прости, но это похоже на бегство крыс с тонущего корабля.
– Этот корабль идёт на дно не по моей вине.
– Дети, такое случается в самых лучших семьях, не преувеличивайте трагедии. Я не желаю на это смотреть, ради Бога, прекратите этот ужас!
– Ты права, мама, продлевать этот кошмар незачем! Я уже поговорил с Пати, Изабела в курсе, Аугусто тоже. Я могу сделать для тебя ещё что-нибудь, Лаис?
– Да, ты мог бы… Но не захотел. Мне очень жаль.
Конрадо поднялся и позвал:
– Северино! Помоги мне вынести чемоданы!
Лаис опередила его: быстрыми шагами она вышла из гостиной, завела машину и уехала.
Северино помог Конрадо уложить чемоданы в машину, вернулся в гостиную и, смущаясь, сказал:
– Дона Венансия, мне кажется, вам не мешало бы зайти на кухню.
Уго, Оливия и Патрисия напились почти до бесчувствия. Особенно Патрисия.
– Пати, с тобой точно всё в порядке? – с пьяной озабоченностью спрашивала Оливия.
– Всё нормально, мне сейчас очень хорошо, – отвечала Патрисия, и слёзы текли по её лицу.
– Ты дойдёшь до своей комнаты?
– Я пошла. Нет, останьтесь со мной, давайте выпьем ещё чуть-чуть, мне так плохо.
– Нет, – сказал Уго и встал, качаясь. – Нам пора идти.
– Нет-нет, не уходите.
– Ложись спать, Патрисия. Утро вечера мудренее, всё образуется, никуда не денется твой папаша.
– Мне пора домой, – сказала Оливия. – Я ухожу! Пока!
Патрисия осталась одна и снова налила себе большой бокал виски. И в этот момент на кухню вошли Северино и Венансия.
– Дона Венансия, я просто не знаю, как быть…
