Когда Аугусто ушёл, Венансия принялась рассказывать какую-то длинную историю из юношеских времён Конрадо.
– Они так одиноки в эту пору. Я вспоминаю времена, когда была подростком, с ужасом. Столько было проблем. А у юношей ещё прибавляются и проблемы секса. Я читала, что для них это просто мучительно. Как жаль, что Конрадо всё время занят…
Лаис поняла намёк и вышла из гостиной.
Аугусто сидел за письменным столом и делал вид, что работает. Это Лаис поняла по тому, как его рука невольно потянулась к компьютеру, чтобы включить дисплей.
– Ничего, если я немного побуду у тебя? – спросила Лаис. – Рядом с тобой я чувствую себя спокойней.
– Ты нервничаешь из-за Пат? Мамочка, она уже почти взрослая.
– В том-то и дело, что почти. Как у тебя дела?
– Неплохо. Вот сижу и думаю, какой новый ход придумать для рекламы сигарет.
– Я бы вообще запретила их рекламировать.
– И мы бы разорились, – засмеялся Аугусто.
– Почему? Можно рекламировать спортивные клубы, путешествия…
– Но больше всего платят за сигареты.
– Я рада, что ты увлечён работой… Не хочу вмешиваться в твою жизнь, но мне казалось последнее время, что тебя что-то гнетёт.
– Я просто обязан погрузиться в работу, чтобы забыть Мерседес.
– Неужели настолько серьёзно? Я никогда не видела, чтобы ты так мучился.
– Да, серьёзно. Я даже работу для неё нашёл. – Аугусто встал из-за стола и хотел, видимо, пройтись по комнате, но что-то в нём надломилось, и, опустившись на колени перед матерью, которая сидела в кресле, он положил голову ей на колени.
– Ах, мама, если б ты знала, что случилось… Она украла… просто не верится… но это, кажется, так…
– Как ты можешь это знать? Это слишком серьёзное обвинение…
– Я понимаю, нельзя выяснить обстоятельства у посторонних людей, и шпионить я не хочу, я должен спросить её саму: украла она драгоценности или нет.
– Так это драгоценности?
– Да. И я сам спрошу у неё. Надеюсь, после этого мне не станет ещё хуже, чем теперь.
– Сыночек, родной мой, как мне тебя жаль! И как помочь? Это, конечно, звучит холодно, но должна тебе сказать, что подобные события составляют часть нашей жизни… именно после них люди взрослеют…
В глубине дома раздался звонкий голос Патрисии: «Мама! Где ты?»
– Вот видишь, и скоротали время, – горько усмехнулся Аугусто.
Патрисия начала жить новой жизнью. О прежней – пресной, запрограммированной – она вспоминала с отвращением. Нынешняя жизнь была полна тайны и… любви. Сегодня они с Уго посидели немного в кафе, а потом они поехали на пляж и там произошло то, о чём она только читала в книгах и с чем тайком знакомилась на запретных видеокассетах. Патрисия стала женщиной и очень гордилась этим. Ведь теперь она была не такой, как все девчонки в классе, и хотя и тайно, но сравнялась с матерью и Изабелой.
– Когда мы снова увидимся? – спросила она Уго, когда он остановил мотоцикл.
– Ты же знаешь, где я работаю.
– Можно мне прийти, проведать тебя? Ведь я теперь твоя девушка!
– Ты не жалеешь?
– Ну что ты! Я счастлива!
– Счастлива? У тебя такой дом, а ты счастлива, что тебя трахнул посыльный…
– Меня трахнул ты, Уго.
– Но я вкалываю в магазинах с тех пор, как могу достать до прилавка, моя мать шьёт на заказ, отец нас бросил…
– Ты хочешь сказать, что, будь моя мать портнихой, ты бы не влюбился в меня?
– Смешная ты. Но если серьёзно, дело такое: как бы это сказать… Ты не думай… я хочу, чтобы ты не просто была со мною… Я хочу, чтобы ты меня полюбила…
– Поцелуй меня.
– Нас могут увидеть.
– Поцелуй!
Сирота Вашингтон целый день проводил на улице, зарабатывая на хлеб насущный разными, иногда не очень благовидными, способами. Он был добрым парнем, но детство без ласки, без любви наложило на него отпечаток, – Вашингтон был доверчив и глуп. Казалось, мальчишка, проведший всю жизнь на улице, должен был знать законы фавел, где обман и жестокость – норма жизни, но Вашингтон доверял первому встречному. Вашингтон, конечно же, мечтал разбогатеть. Ночуя под открытым небом, глядя на низкие яркие звёзды, он мечтал, как найдёт кошелёк, туго набитый деньгами или станет королём рэпа и будет выплясывать в Нью-Йорке в Радио-Сити под светом юпитеров.
И действительно, и брейк-данс и рэп он исполнял не хуже звёзд мировой эстрады.
Как всякий бездомный мальчишка Рио, он жил от карнавала до карнавала. Все деньги, которые ему удавалось заработать за год, он прогуливал во время карнавала и тратил на карнавальный костюм. Пройтись, пританцовывая, по стадиону – вот ради чего жил Вашингтон! Ради этого он был готов вступить в любые сомнительные торговые аферы.
Он деловито перетаскивал какие-то ящики из магазина Эмилии на улицу и складывал их друг на друга.
– Эй, Вашингтон, так ты перегородишь моим покупателям путь к прилавку, – крикнула Женуина. – Урбано знает, что ты что-то выносишь из магазина?
– Знает! Дона Эмилия не разрешила мне торговать неё.
– А что это?
– Это замечательные и очень дешёвые вещи. Это миксеры.
– Миксеры! Иди сюда!
После короткого допроса Женуина выяснила, что миксеры действительно отдают за полцены, потому что при транспортировке на корпусе некоторых из них появились царапины.
