– Нужно, чтобы посреди стола стоял лебедь, настоящий, с перьями, – задумчиво отвечала Китерия. Но вдруг её охватило сомнение. – Слушай, Мерседес, а вдруг Лаис не придёт и эта её подруга, Рутинья, тоже? – Китерия выглядела растерянной, но тут же брала себя в руки. – Нет, нет, все придут. В наше смутное время достаточно повесить у двери кусок мяса, и придёт кто угодно.
Действительно, приём удался на славу. Правда, к огорчению Мерседес, все мужчины пришли с жёнами, а к огорчению Китерии, Лаис задерживалась. Китерия ждала до упора и медлила с распоряжением подавать шампанское, которое в огромном количестве получил, в качестве бартера за мясо, её муж сеньор Жордан.
Ему не терпелось похвастаться необыкновенным шампанским, приплывшим из-за океана. Он привёл на приём своих русских компаньонов. Это были мужчины с блеклыми незапоминающимися лицами и вкрадчивыми повадками. Костюмы, купленные в дешёвом универмаге, сидели на них дурно. Лишь один походил на бразильца или аргентинца – черноволосый, кудрявый, с волосатыми руками. Костюм на нём был подороже, но такого дурного вкуса, что гости решили, что кто-то из присутствующих, как Калигула в сенат своего коня, ввёл в дом охранника. Но выяснилось, что черноволосый родом из далёкой страны Джорджии, не имеющей никакого отношения к одноимённому штату в Америке.
Сеньору Жордану надоело ждать неведомую Лаис, и он приказал подавать шампанское. Дизайнер Лауриньо показал удивительный аттракцион, ловко сшибая горлышки бутылок острым ножом для разделки мяса.
Гости были в восторге, и в этот момент появились Оливия и Патрисия в нарядных и очень открытых вечерних платьях.
Потерявшая надежду увидеть Лаис Китерия, как видно, сорвала злость на дочери. Она отозвала девчонок в сторону и приказала им немедленно убираться (это означало, что убраться должна Патрисия), тем более что вид их совершенно непотребен.
– Дай денег на кафе, и мы уйдём, – сказала Оливия.
– Я дам денег на автобус, – шипела Китерия.
– Да, мама просила передать, что не может прийти, у неё срочное деловое свидание, – сказала, отступа к выходу, Патрисия.
– Какая ещё мама!
– Как, мамочка, ты забыла? – давясь от смеха, сказала Оливия. – Ты ведь пригласила сеньору Лаис Соуто Майя.
Девчонки исчезли, а Китерия с горя напилась шампанским так, что бродила между гостей, повторяя: «Сегодня день национального позора! Но Оливия заплатит мне за это».
Мерседес увела её в спальню, там отпаивала алка-зельцером, подставляла таз и утешала.
Время от времени в дверях возникал счастливый сеньор Жордан и сообщал, что он заключил новый контракт с русскими или, что джорджиан мэн пляшет удивительный танец, зажав в зубах нож для разделки мяса.
Изабела зашла в бар гимнастического клуба не замеченной никем. Она вообще любила и умела возникать неожиданно и незаметно. Кроме того, ей важно было знать, нет ли кого в раздевалке.
В углу за столиком сидели Аугусто и Рената. Они не видели никого, увлёкшись разговором.
Девчонки, секретарши из офиса, стоя спиной к залу, судачили об Изабеле.
– Эта толстая тёлка Изабела воображает, что все мужчины мечтают о ней, а они мечтают о деньгах сеньора Конрадо.
Изабела вынула из сумки вязанье и уселась рядом со стойкой бара. Девицы, допив сок, обернулись от стойки и замерли.
– Изабела, какая неожиданность!
– Неожиданность что? – отрывисто спросила Изабела, не отрываясь от вязанья.
– Ты пришла позаниматься, подвигаться, как здорово! – наперебой лепетали девицы.
– Да нет, это уж вы двигайтесь, – насмешливо сказала Изабела, – а я посижу.
Рената и Аугусто, наклонившись, друг к другу и сблизив головы, изливали душу.
– Аугусто, ты напряжён, это видно невооружённым глазом. Ты всё время стараешься доказать, что ты не просто папенькин сынок. Не напрягайся: ты – талантлив, и не надо это доказывать никому, – горячо, вполголоса, внушала Рената Аугусто.
Смуглое лицо Аугусто, с крупными чертами, с внимательным взглядом было так близко от неё и… так далеко.
Рената замолчала и отодвинулась.
– Я ни с кем не могу говорить, кроме тебя и мамы. Ты меня понимаешь, а Вагнер всё передаёт отцу… и, кроме того, он плохо говорит о моей девушке…
– Как её зовут?
– Мерседес. Он говорит, что она воровка, а я не верю. Хочу поговорить с ней сам, хочу услышать от неё правду.
– Ты выбрал трудный путь.
– Я знаю. Но я должен, должен знать правду! – Лицо Аугусто выражало муку.
– Аугусто. – Рената положила тонкую холёную руку на сжатую в кулак Аугусто. – А если девушка невиновна? Ты подумал, чем обернётся такой разговор? Ты потеряешь её навсегда.
– Она будет моей. Я не отступлюсь!
