– Будем торговать у меня, Вашингтон, – решила Женуина. – И тебе хорошо, а мне так просто необходимо. Я по уши в долгах. А накладные в порядке?
– В порядке. Вот смотрите. – Вашингтон протянул ей накладные.
– Я без очков теперь плохо вижу.
– Да всё в порядке, не сомневайтесь, донья Женуина, – вот увидите, товар будет нарасхват, а когда Родриго поедет в Сан-Паулу, мы и с ним отправим.
– Никуда Родриго не поедет! Болтовня всё это!
– А я точно знаю, что он уезжает.
– Как это уезжает?! Пускай ему наплевать на мать и сестру, но у него есть невеста.
– О Флавии позаботится Лоуренсо! – Вашингтон захохотал, показав ослепительные зубы и, приплясывая, пошёл за очередной коробкой.
– Эй, Вашингтон! Ну-ка постой, вместо меня поторгуй, а я сбегаю к Родриго, а то после работы он закатится куда-нибудь – и никакого разговора! – Женуина натянула на плечи старенькую кружевную кофточку и отправилась в книжный магазин, где Родриго работал продавцом.
Родриго был неприятно удивлён, увидев мать. Её старые, стоптанные босоножки, цветастая юбка с провисшим неравномерно подолом, старомодная кофточка-самовязка, вызывали в нём не только жалость, но и презрение.
– Зачем ты пришла?! – прошипел он.
– Да потому что узнала о твоих замыслах. Это что ещё за выдумки – уехать в Сан-Паулу и бросить здесь бедняжку Флавию?
– Не кричи.
– Ты обязан жениться на ней, и ты женишься. А не то я свяжу тебя верёвкой и потащу… прямёхонько к алтарю.
– Мама, ты меня неправильно поняла!
– Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не врал мне, когда говорил, что не поедешь в Сан-Паулу.
– Мама, давай поговорим об этом дома.
– Так значит, ты всё-таки солгал своей матери?
– Мама, поговорим потом, не здесь.
– Нет, никаких «потом», сейчас! Один раз ты меня уже обманул, и больше этот номер не пройдёт.
– Мама, не отвлекай меня от работы.
– А что, в магазине кроме тебя работать некому? Покупателями займётся кто-нибудь другой.
– Простите, сеньор Жаир, вы не позволите… мне надо отлучиться на минутку. Я поговорю и тут же вернусь. – Родриго потащил мать к выходу.
На улице он заговорил громче и нахальней,
– Не устраивай скандала, мама!
– Разве это я устраиваю скандал, Родриго?
– Говори тише.
– Я и так говорю тихо, это ты орёшь.
– Мама, я тут работаю, нечего сюда ходить.
– А мне какое дело? Я твоя мать!
– Мама, ты должна понять, нельзя являться ко мне на работу, чтоб скандалить.
– Ты говорил мне, что не будешь жить в Сан-Паулу, что съездил просто так.
– Я не говорил этого.
– Ты считаешь свою мать глухой?
– Ты просто неправильно меня поняла.
– Значит, я идиотка?
– Мама, дай мне договорить! Ты истолковала мои слова так, как тебе хотелось.
– Я ничего не истолковывала, я не словарь какой-нибудь, чтобы истолковывать.
– Флавия не уезжает, а я уезжаю. Вот тебе, правда!
– Я знаю своего сына. Ты не способен поступить так подло со своей невестой.
– Мама, но она сама уговаривает меня ехать!
– Она совсем ещё девочка и не знает жизни, но я-то знаю! Я поговорю с ней.
– Мама, я же не на край света еду.
– Она уговаривает тебя ехать, а ты скажешь ей, что не уедешь. И вы немедленно поженитесь.
– Мы решили повременить со свадьбой.
– Так не годится.
– Мама, я уезжаю, это дело решённое. Говорить тут не о чем. Тебе пора идти.
– И ты считаешь, что так всё и будет? Не рассчитывай!
– Мама, умоляю тебя, не вмешивайся!
– Я этого не допущу!
– Мама, не вмешивайся в мою жизнь! Я проживу её так, как считаю нужным… И не ходи за мной. Ты и так опозорила меня, придя в магазин.
– Я этого не допущу! – крикнула ему вслед Женуина. – Я не допущу, чтобы стали болтать, что ты ещё хуже, чем твой отец! У отца были причины скрываться, а ты, ты по какой причине убегаешь из дома?
Прохожие оглядывались на неё.
Женуина даже себе не призналась бы, что беспокоит её не только судьба Флавии, но и страх за свою судьбу. Её бросил муж, и вот теперь бросает сын. Её замученная мыслями о деньгах, проблемами детей голова шла кругом. В сумятице мыслей вдруг с необычайной чёткостью всплыла одна: она должна найти Диего, во что бы то ни стало – найти.
А в куриные мозги Китерии тоже запала идея, высказанная ей подругой. Отделка дома подходила к завершению, и пора было составлять список гостей на «Open house».
И так как Китерия, заплатив огромные деньги, наняла знаменитого дизайнера Лауриньо, он должен был отработать свой гонорар. Ему в обязанность было поставлено условие, пригласить всех своих знатных друзей и заказчиков. Но в первую очередь Лаис Соуто Майя. Китерия просто помешалась на этой женщине.
Мерседес всячески подогревала это умопомешательство, убеждала Китерию, что без Лаис информация о приёме не попадёт в светскую хронику, что они наверняка подружатся с Лаис и для Китерии откроются новые горизонты.
Мерседес знала, что хочет слышать Китерия, и преподносила это как своё озарение. Сама она рассчитывала встретить на вечеринке богатого жениха.
– Я буду тихо сидеть в уголке, и наблюдать за всеми вами. В нужную минуту я приду на помощь. Дона Китерия, вам просто необходимо моё присутствие.
