– Трудный вопрос. Я бы сказала – не доверяю.
– Пожалуй, ты права, что-то в нём есть недостоверное. Я поговорю с Изабелой.
Аугусто решил, наконец, всё выяснить: узнать правду от Мерседес. Он не понимал, что там, где наслоилась горечь, любовь и расчёт, правды узнать нельзя. Она должна выкристаллизоваться, и только страдание, соединившись с крепчайшим раствором разноречивых чувств, способно вызвать кристаллизацию.
Но Аугусто был молод, нетерпелив и прямодушен. А главное – его плоть тосковала по Мерседес, и он, не умея ещё узнавать эту тоску, рвался к Мерседес, объясняя себе порыв желанием добиться истины.
Он встретил её в подземном торговом центре, там, где ещё недавно бродила несчастная Женуина.
Увидев его, Мерседес отшатнулась, будто на неё подул мощный порыв ветра.
– Мерседес, нам нужно поговорить.
– Мне некогда. Что ты ходишь за мной, как сыщик?
– Я пришёл выяснить раз и навсегда: любишь ли ты меня?
Мерседес молчала.
– Я не верю, что ты меня забыла. Ведь я… ведь я был твоим первым… – Аугусто привлёк к себе Мерседес, и она ответила на его поцелуй.
– Я хочу забыть! – словно очнувшись, сказала Мерседес. – Всё позади. Я вырвалась, я живу другой жизнью.
– Но ты же, говорила мне, что любишь. Ты лгала?
– Нет, это ты меня обманывал! Я не хочу и не могу быть с тобой.
– Дай мне шанс… Я понимаю тебя, ты оскорблена, тебе показалось, что я обманщик… но мне ведь тоже сказали, что ты украла драгоценности, но я…
– Да как ты смеешь! Как смеешь лезть в мою жизнь? Так вот знай – у меня есть мужчина, не хуже тебя, но он не выясняет у всех подряд, не воровка ли я.
– Мерседес!
Но Мерседес выбежала из тоннеля и села в стоящее рядом такси.
Аугусто вернулся домой чернее тучи и застал в гостиной Венансию и Изабелу. Увидев его, они замолчали. Аугусто пошёл к отцу, но в кабинете у Конрадо был Вагнер.
– Вагнер, зайди, пожалуйста, ко мне, – попросил Аугусто.
Когда Вагнер зашёл, он бросился к нему.
– Я видел Мерседес. Она любит меня, я это понял, но что-то мешает ей, поэтому она сказала, что у неё кто-то есть. Вагнер, объясни, что происходит, я ничего не понимаю. Ведь я могу дать ей всё, что она пожелает. – Аугусто был как в лихорадке.
Вагнер опешил.
«Ещё одна встреча, и они помирятся, – подумал он. – Да ещё она расскажет ему о нашей связи».
– Она шлюха, – сказал, как отрезал, он. – Иди к ней, расскажи, что ты наследник крупнейшей компании, и она бросится в твои объятия тут же.
…Венансия выражалась изящнее.
– Изабела, я не понимаю ваших отношений с Вагнером, – говорила она. – Кто он: жених, возлюбленный?
– Какая разница! Для кого это сейчас имеет значение?
– Прежде всего – для тебя. Если ты его любишь, то почему не выходишь замуж? Если нет – почему так много проводишь с ним времени?
– Мне с ним интересно. Но… – Изабела наклонилась к бабушке и прошептала: – Я не могу, когда он ко мне прикасается, меня трясёт от отвращения…
– Изабела, если ты не хочешь с Лаис, давай со мной пойдём к психиатру.
– Нет, никогда.
Тулио очень напугало то, что учинила Женуина на улице Седьмого Сентября. Он понял, что она находится в пограничном состоянии и очень близка к нервному срыву.
Он любил эту женщину, восхищался ею, иногда стыдился за неё и бесконечно жалел. Он понимал, что грозит Женуине. В том квартале, где они жили, боролись из последних сил, но вдруг душевные силы иссякали, и человек либо ложился на кровать и поворачивался лицом к стене, либо взрывался, и тогда его увозила санитарная машина.
Тулио боялся за разум Женуины. Её исступлённая любовь к детям мешала им жить, а готовность всем пожертвовать ради них была, видимо, ей уже не по силам.
– Женуина, – мягко начал Тулио, – твои дети уже взрослые люди, у них своя жизнь. Пусть они сделают свои ошибки и наживут свои синяки. Почему ты берёшь это на себя? А?
Тулио раскладывал по тарелкам шурраско. Когда-то он служил коком на корабле и был неплохим кулинаром. Кроме того, ухаживать за Женуиной доставляло ему радость.
– Научись отделять свои проблемы от проблем детей. Достаточно того, что дети – это уже сама по себе проблема, и немалая.
– Я горжусь своими детьми и думаю только об одном: что бы мне сделать, чтобы и они гордились мной. – Женуина лукаво глянула на Тулио.
Ему не понравился ни этот взгляд, ни то, что она сказала.
– А ты считаешь, что мало сделала для них, да?
– Могла бы больше. Очень вкусное шурраско, – похвалила Женуина мясо. – Я всегда считала, что мужчины гораздо более искусные повара, чем женщины.
– А Мерседес умеет готовить?
– Ну, так, кое-что. Ведь ей же некогда.
– А тебе есть когда – и деньги заработать, и дом прибрать, и постирать, и погладить… Почему они эксплуатируют, тебя?
– Тулио, мне это всё в радость. А что ещё я умею делать? Петь, сниматься в кино, писать книги? Придёт время – всему научатся. Не кати бочки на моих детей, ладно? И не беспокойся за меня. Я же вижу, ты боишься, чтобы у меня не поехала крыша. Она, конечно, немного сдвинута набок, но ведь это у меня с детства.
Женуина, довольная своей прозорливостью, расхохоталась, и у Тулио отлегло от сердца.
