– Да, девушка по имени Мерседес Миранда.
– Спасибо. – Вагнер потёр лоб, изображая глубокую озабоченность. – Совершенно забыл, что она должна придти. Нехорошо получилось, она ведь, бедняжка, ехала, наверное, Бог знает откуда.
– Бедняжка? Чем она бедняжка?
– Видишь ли, это та девица, у которой в клубе украли серьги. Она совершенно нищая и взяла их на одну ночь в ювелирном магазине. Её мать – уличная торговка, заплатить хозяину лавки за пропавшие серьги им, конечно, нечем. Девицу вышвырнули с работы, ей грозит тюрьма… у неё были какие-то шашни с Аугусто… вот я и решил… дать ей денег. Во-первых, пожалел её, во-вторых, кража произошла в клубе, принадлежащем Лаис, а в-третьих – зачем Аугусто неприятности. Эти девчонки способны на всё.
– Какой ты добрый, Вагнер, и какой хороший. – Изабела растроганно смотрела на своего поклонника.
На глазах у неё показались слёзы.
– Ну, ну, моя хорошая, не плачь! – нежно пробормотал Вагнер, обнимая Изабелу.
Она закрыла глаза и не могла видеть глумливой и самодовольной улыбки на его лице.
Вагнер был доволен. Очень кстати эта шлюшка наведалась. «Придётся её повести в ресторан получше, ведь благодаря, ей, он получил возможность выказать себя таким Санта-Клаусом, покровителем бедняков и сирот, – думал он, обнимая Изабелу. – Моя тёлочка очень растрогалась. Даже позволяет взять себя за вымя».
Если бы он мог знать, насколько «растрогалась тёлка», он бы не улыбался так.
Вернувшись домой, Изабела вынула заветную шкатулку и принялась рассматривать её содержимое. Но прежней радости не испытала. Перед глазами стояло бледное личико девушки.
«Конечно, она была в отчаянии. Эти серьги не очень хорошего вкуса, но они дорогие. Для уличной торговки это непомерная сумма. Как я понимаю эту девчонку… Иногда так хочется, чтобы чужая красивая вещь принадлежала тебе. Мы с ней одного поля ягоды, только она из-за нищеты, а я… я – из-за богатства». Изабела захлопнула шкатулку, подошла к телефону и набрала номер клуба.
– Мама, ты очень занята?
– Для тебя – нет.
– Мама, мне нужна твоя помощь… вернее, совет…
Ланс счастливо улыбнулась.
– Я слушаю тебя, девочка.
– Если один человек причинил другому зло, хочет исправить это зло, но может в результате этого пострадать сам… Что делать?
Лаис молчала. По её лицу было видно, что она догадалась, о чём идёт речь, и это открытие потрясло её. Лаис действительно много думала о том, почему в её весьма престижном клубе исчезают дорогие вещи и деньги. Что за вор завёлся, откуда, почему? Она верила в непричастность Жулии и Буби, но всё же, всё же… Если бы не исчезли часы у Ренаты, если бы не исчезло кольцо у одной дамы, она решила бы, что Вагнер просто потерял бумажник.
– Мама, ты меня слушаешь?
– Конечно. Я думаю, что ответить на твой вопрос, потому что он трудный.
– Помоги мне, мамочка.
– Сейчас плохо двоим, я правильно поняла?
– Да.
– Я полагаю, что, если исправить зло, которое некто причинил кому-то, обоим станет легче. По разным причинам, но легче.
– Спасибо, мамочка.
Изабела снова открыла шкатулку, вынула из неё портмоне Вагнера и положила в него серьги.
Здания ломбардов во всём мире похожи на тюрьмы: глухие стены с маленькими окошками; массивная ограда.
И люди внутри – узники нищеты.
Женуина выстояла длинную очередь и протянула чётки в окошко. Не рассматривая уникальную вещь, приёмщик положил чётки на весы, тщательно взвесил и назвал сумму заклада.
Женуине показалось, что она ослышалась, так ничтожна была сумма. Она попыталась просунуть голову в окошко, но это ей не удалось. Пригнувшись, она заслонила окошко лицом и страстно прошептала:
– Вы, извините меня, наверняка ошиблись. Посмотрите на них внимательно, они старинные. Они из благородной семьи. Там был Сид, я видела в кино.
– Меня это не интересует. Мы принимаем золото как лом.
– Как это лом! Такая уникальная работа, и лом!
Очередь начала роптать: «Давайте скорее! Хватит болтать!»
– Я защищаю свои интересы, – объяснила Женуина. – Я торгую в палатке, я не бездельница и тоже дорожу временем. Я сдаю ценную вещь, а не лом.
– Ну, хватит, хватит. Не хотите, не сдавайте, никто вас не заставляет.
– Но мне нужны деньги. Я хочу купить сыну видеокамеру. Он очень талантливый. Вот увидите, вы ещё о нём услышите. Родриго Миранда – запомните это имя.
– Вы оставляете вашу вещь? – спросил приёмщик.
– Ну ладно, берите, – сокрушённо сказала Женуина.
Спрятав деньги в лифчик, Женуина поспешила к своей палатке. Торговля миксерами шла быстро. Вашингтон только успевал распаковывать ящики с товаром.
– Давай, давай, Вашингтон, – похвалила Женуина, – а я пойду с Урбано и куплю для Родриго видеокамеру.
Она перебрала все модели, но той, которая была ей нужна, в лавке Урбано не оказалось.
– Урбано, у той камеры, которая достойна Родриго, вращается объектив и большой экранчик, на котором всё видно.
– Это последняя модель «Шарп». Знаешь, сколько она стоит? У тебя не хватит денег. И вообще – это блажь. Зачем ты разрешила парню уйти с работы? Диего заставил бы его вкалывать.
