– Твой отец, – рассказывала она дочери, – совсем не знает Рио. Завёз меня чёрт знает куда и, конечно, заблудился. Пришлось остановиться и спросить дорогу. И ты думаешь, что этот – ну, тот, у которого я спросила, как нам проехать, не знаю, как его зовут, он даже не представился, – показал дорогу? Не тут-то было! Он наставил на меня револьвер. Я ему пыталась объяснить, что нам некогда, что мы торопимся. А он меня даже слушать не захотел – вот оно, нынешнее воспитание! Нас вытащили из машины, вывернули у твоего отца руки, обчистили все карманы, а у меня – сумочку, и потом засунули нас в багажник. Твой отец так ворочался в этом багажнике, хотя я его предупреждала, что он изомнёт мне всё платье, и как я тогда появилась бы в нём на приёме! А ему хоть бы что – он никогда не думает обо мне. А потом пришлось кричать – ну, когда эти бандиты ушли, чтобы кто-нибудь помог нам выбраться оттуда. Я просто голос сорвала! Ну, и на кого я была похожа, выбравшись из этого проклятого багажника! Да и приём к тому времени уже закончился. Нет, определённо, против меня заговор. Ну, ничего. В следующий раз я буду умнее.
Дона Китерия была оптимисткой.
Флавия не думала, как она доберётся домой, – одна, ночью, в незнакомом районе. Ей стало всё безразлично: перед глазами Флавии всё время стояла эта картина – Родриго, обнимающий какую-то женщину. Может быть, он специально пригласил её на приём, чтобы показать, что она ему больше не нужна? Прислонившись к какой-то ограде, Флавия дала волю слезам. Тут-то и нашёл её Родриго.
– Флавия, выслушай меня, – он взял девушку за руки. – Я люблю тебя. Знаю, что обидел тебя. Прости меня. Я злился, хотел забыть тебя. Только, пожалуйста, не перебивай, – молил Родриго. – Я не могу с тобой расстаться. Это выше моих сил. Я тебя обожаю. Всё, что я сделал, это для тебя и благодаря тебе. Сегодня не мой праздник, а твой. Прошу тебя, поедем в наш мотель. Пусть эта ночь будет только наша. Обещаю, что мы её никогда не забудем. Ты простишь меня, Флавия? – он заглянул в глаза девушке.
– Это ты меня прости, Родриго, – прошептала Флавия. – Я плохо подумала о тебе.
Изабела решила уехать с приёма. Она видела, как Вагнер разговаривал с той девушкой, с Мерседес. Значит, они знакомы. Возможно, он знает… Но почему тогда он молчит? Значит, прав Аугусто: Вагнер – лицемер. Ей захотелось домой, хотя Изабела знала, что ничего её там не ждёт, кроме одиночества. Так было всегда, с самого детства. Родители больше интересовались жизнью Аугусто и Патрисии, нежели её. Правда, Аугусто всегда был её другом. Но, всё же, не таким, чтобы она могла рассказать ему всё. А сейчас и Аугусто нет. Ей совсем некому довериться.
Кто-то схватил её за руку. Вагнер. Меньше всего она хотела сейчас видеть его.
– Ну что, мой ключик, – Вагнер едва держался на ногах, – хотела сбежать? – Он вырвал из рук Изабелы сумочку. – Посмотрим, что тут, – нагло ухмыльнулся Вагнер. – Должны быть серьги, зажигалка…
Изабела с ужасом смотрела на Вагнера – значит, он всё знает! Но отвращение победило её страх. Она вырвала у Вагнера сумку и бросилась к такси, в которое садился какой-то молодой человек.
– Прошу вас, – Изабела умоляюще сложила руки, – довезите меня, позвольте мне поехать с вами.
Аугусто предложил доне Женуине подвезти её домой. Ему понравилась эта простосердечная женщина. К тому же Аугусто надеялся поговорить с ней о Мерседес.
Дона Женуина не закрывала рта всю дорогу. Аугусто пришлось снова выслушать её рассказ о том, какие у неё прекрасные дети – внимательные, заботливые, о том, как дружно они все живут. А сейчас, когда каждый день случаются разные приятные события, она уверена, что их ждут большие перемены к лучшему. Она уверена, что скоро вернётся её муж Диего, и тогда уж ей и вовсе больше нечего будет желать. Тогда все её мечты сбудутся.
Аугусто отказался от платы за проезд, и дона Женуина пригласила его в дом: может быть, он хотя бы выпьет пива. Женуина накрыла на стол – принесла пиво, пирог. И не переставая, говорила:
– Конечно, можно перекусить и в соседнем баре. Но там так дорого! Калисто, хозяин этой забегаловки, так дерёт за свои пирожки – наверное, он включает в их стоимость даже цену спичек, которыми зажигает духовку.
– У вас красивое, необычное имя, – заговорил Аугусто, стараясь переключить внимание Женуины с пирожков на более интересную для него тему, – откуда оно?
– Мы выходцы из Испании. То есть не мы – я родилась здесь, а наши предки. Женуина означает «настоящая». Или, как это ещё говорят, «истинная». Дочка, Мерседес, – вылитая испанка. И не удивительно. Диего, её отец, – испанец. Я её так и называю – испанская куколка. Правда, она настоящая красавица?
Аугусто уже прощался, собираясь уходить, когда к Женуине заглянул Тулио – хотел узнать, как прошёл приём.
– Знакомься, Тулио. Это Аугусто. Он подвёз меня. У него такси.
Тулио сразу узнал в нём парня, с которым видел Мерседес. Впрочем, Аугусто тоже его узнал. Дона Женуина от изумления чуть не лишилась дара речи. Правда, очень ненадолго.
