Они так и к столу приехали: «дядя» инструктор, две Дашины ближайшие подруги по аэроклубу, и две — весёлые хохотушки — по Академии менеджмента и права. И Дашины и мама с папой. Чопорные, торжественные. Правда, со стороны Трубникова была одна только бабушка, не считая друзей-музыкантов, естественно. Бабушка уже старенькая, но подвижная. Так лихо потом отплясывала — мама дорогая! Родители жениха на свадьбу не успевали, откуда-то с «парохода» прислали большую поздравительную телеграмму. В пути задерживались. Из научной экспедиции. Спешили, непогода в Южной Атлантике задерживала. «Желаем любви, здоровья, семейного счастья, крепко целуем, обнимаем», и всё такое прочее.
Замыкали кавалькаду молодожёнов Тимофеев с Верочкой, но не одни. С ними ехала Верочкина мама, Людмила Леонидовна. Правда без мужа, потому что как ушёл из семьи когда-то, стервец, так и не появлялся больше. Но приехали и оба музыканта, деды из Нижних Чар, дядя Веня и дядя Серёжа, с ними и барабанщик Стёпка. Тот, молодой, шустрый мальчишка, с дедом напросился. Остальные самодеятельные музыканты-духовики из Нижних Чар, передавали всем привет, очень переживали, что не могли оставить «животное» своё хозяйство и прочее подсобное даже на полдня. Приехали и Женькин отец с матерью. Мать у него не родная, мачеха. Но мачехой её назвать можно только юридически, на самом деле — вполне мамой. С шести лет ею была. Другой любви Женька не знал, так и звал её мамой, пока ему в школе, в старших классах, «глаза не открыли». Он тогда сильно подрался… Чуть из школы за это не выгнали. Отец отстоял. И она, первой сына пожалела. Так что и мама Женькина на свадьбу приехала, и отец. Без них никак. Не опоздали.
Лейтенант Фомичёв, со своим военным оркестром, едва успел к Богданову, опередил кавалькаду. В парадном кителе, в фуражке, белых перчатках, начищенный, наглаженный стоял дирижёр перед музыкантами оркестра. На него во все глаза смотрела Натали.
Ей места возле дирижёра за праздничным столом не нашлось, её с боков опекали внимательные и заботливые Палий с Громобоем.
Выстроившись, музыканты военного оркестра дули в свои трубы, прерываясь на приветственные речи. Исполняли свадебный марш Мендельсона и Туш, раз за разом наступая музыкой на поцелуи молодожёнов и смех. Отсутствие трёх инструментов в оркестре, для непосвящённых, заметным не было, кроме самих музыкантов и дирижёра, естественно. Двое в молодых мужьях числились, это понятно, вон они. Красавцы, как и их жёны. А Гарика Мнацакяна не видно потому, что на кухне пока суетится. Он вообще сегодня не по военной форме одет. В чёрном костюме тройка, в белейшей рубашке, с чёрной бабочкой, в моднейших туфлях, до синевы выбритый, подстрижен и причёсан, как на выезд в Армению. Сверкал глазами, «светился» орлиным носом. Вах, какой красавец! Ну праздник, потому что, так положено. Он был с женой, что непременно обязательно, пухленькой, черноокой Армине. Гарик армянскую кухню, как обещал, для застолья сейчас готовил. Безбаш и разные овощи.
Гостями были и генерал-майор Коломиец, и авиатор генерал-лейтенант Вьюгин, оба в гражданских костюмах, и полковник Ульяшов, и полковник Старыгин, и полковник Колесов с супругой, и Палий с Громобоем, и лейтенант Круглов с женой Надей… Она крепко держала мужа под руку, высоко держа голову, горделиво поглядывала по сторонам… И солистка ансамбля «Поющая эскадрилья» Натали, и вся «элита» офицеров команды полковника Богданова, и Елена, жена Саньки Кобзева, и другие, кроме супруги старшего прапорщика Хайченко. Не могла ещё на дочерей своего месячного сынишку оставить. Человек двести всего. А вот Гейл не приехала, не прилетела, вздыхал Виктор Владимирович. Она и не обещала. Но позвонила… Тот, первый разговор вроде ничем и закончился, но у Богданова остался номер её телефона. Он уже звонил ей четыре раза, разговаривал. Замечал, разговор становится всё длиннее, а тон всё дружественнее и теплее. Богданов в душе радовался этому, надеялся. А вот Санька Смирнов не грустил. Вернее, грустил, но незаметно так, чуть-чуть. Потому что с Кэт только что разговаривал. Она звонила из своей Америки. Сама! Спрашивала, что он делает, чем занимается и вообще, почему долго не звонит? А как это долго? Он звонит. Ещё как о ней думает. Пару часов назад только и разговаривали. Проблема не с часовыми поясами и погодой, а с роумингом и деньгами. Всё остальное хорошо, к дембелю всё идёт, к встрече, значит.
Когда расселись на открытом воздухе за огромным столом, когда выпили за молодожёнов, закусили чем Бог послал, в смысле что повара и Гарик Мнацакян из овощей приготовил, «Вах, пальчики оближешь!». Крикнули «Горько!», всем молодым сразу и по очереди… Редкий случай — три пары сразу и в одном месте. Глаза разбегались, глядя то на одну целующуюся пару, то на другую, на третью.
