— Равеля мы сегодня играть не будем, потому что у Никиты губа болит. Его в лагере оса три дня назад укусила. Вот такая вот… — Ершов руками показал размер осы, примерно с булку хлеба. — Здоровенная, ага. А меня нет. Потому что я руками не махал и… — он не договорил, Никита его локтём толкнул, молчи, мол, — Ага, я и не сказал ещё ничего про тебя, — коротко повернувшись, выговорил он Бодрову. — Мы стих прочитаем. Можно? — за разрешением, Ершов повернулся к генералу.
Генерал кивнул головой, конечно, давай, дорогой, нет вопроса.
— Это не стих, в общем, это песня. — Собираясь с духом, сообщил Генка и скривился. — Но мы её не выучили, не успели. Потому и стих, вот. Читают Геннадий Ершов и Никита Бодров, воспитанники военного духового оркестра. — Чётко сообщил он, и выпрямил грудь.
— Там потом припев, — оправдываясь, сообщил он зрителям, и взмахнул рукой.
Генка остановился, повернул голову к Никите,
— Теперь ты давай. — Приказал он, и шагнул в сторону, Никита поправлять микрофон не стал, наклонился к нему. Голосом, чуть грубее предыдущего, заметно шепелявя — распухшая губа не позволяла, Никита с чувством продекламировал:
А вот слова припев им проговорить не дали. Амфитеатр и галёрка на разные голоса, с восторгом продолжили. Ершов с Бодровым только улыбались, кивали головами, восхищёно сверкали глазами, слушали. Ершов даже дирижировал…
В наступившей звенящей тишине, последнее четверостишье Генка прочёл тем же звонким голосом. Высоко-высоко, и чисто, светло…
На припеве, все бойцы поднялись, как клятву, как признание, повторили:
И генералы и офицеры слушая слова солдатской клятвы, стояли вытянувшись, подтянувшись, подняв подбородки… Они были вместе, они были едины.
Когда солдаты умолкли, все принялись аплодировать мальчишкам.
Генерал Коломиец шагнул к микрофону, пряча глаза, поднял микрофон, глухо произнёс в него:
— Спасибо, бойцы. Финал у нас получился… гха-гхымм… я бы сказал… весьма и весьма… Гха-гхымм… Спасибо всем! Спасибо! На этом и закончим, — и перешёл на серьёзный тон. — В нашем соревновании победила армейская дружба. Дружба, и единство. Только так и не иначе. Поздравить можно и нас с вами — молодцы, гвардейцы, и полк Героя России полковника Богданова, и наших моряков побратимов из Североморска. Правда я, почему-то ничего об этом не знаю, но ничего, разберёмся, всё равно всем большое спасибо… И нашим воспитанникам Ершову и Бодрову, конечно. Молодцы. Стихотворение прекрасное. Я бы сказал — в десятку, Молодцы. Так держать!
— Так это не мы, это Борис Резник — я помню — написал. Не мы. — Признался Никита.
— Да, — подтвердил Ершов. — А композитора мы не знаем.
— Ага, Борис Резник, значит, не вы, — посетовал генерал, — а мы уж подумали…
— А мы напишем… — Уверенно заявил Генка Ершов. — Только потом, после. Когда вырастем.
Генерал и все остальные, внимательно слушали. Генерал ответил.
— Очень хорошо. Я, например, в этом не сомневаюсь. Мы подождём. Как думаете, товарищи бойцы, товарищи офицеры, мы подождём?
