– А ты? – Я еще больший мудак, раз использую карточку смены хода, и она грустно усмехается, вырывая свою руку из моей. Полный презрения взгляд тускнеет.
– Как будто у меня был выбор, – бормочет она, разворачиваясь и уходя прочь.
– Что это вообще, блять, значит?
Разорванное платье Ремеди развевается вокруг ног, обнажая их спереди, когда она решительным шагом идет навстречу пиздецу, не утруждая себя объяснениями. Весь язык ее тела изменился, я снова вижу сирену из клуба, способную одним завораживающим движением пальца вызвать у меня недельный стояк. Но теперь она выглядит еще более устрашающей с оружием в руках и неукротимой яростью, которую вызвал в том числе и я.
Беру пистолет-автомат, лежащий у ног одного из убитых охранников, и пристраиваюсь рядом с Ремеди, идя вдоль окон, продолжая прикрывать ее своим телом. На ходу выкрикиваю оставшимся внутри охранникам выводить людей, продвигаясь в сторону особняка, не отрезающую нас от основного зала пожаром. Они не спорят, потому что одного взгляда на мое переполненное гневом лицо достаточно, чтобы оборвать возражения. Сукины ублюдки все-таки напали в разгар благотворительного вечера, а эти дилетанты не были готовы. Стараюсь глубже дышать, чтобы прикладом не проломить череп кого-нибудь из тех, чья помощь нам еще здесь нужна.
Чувствую, как что-то заживо разрывает мою спину, знаю, что жидкость, стекающая по вспотевшей коже вниз к пояснице – кровь, и ее, должно быть, очень много, но нам действительно нужно вывести людей, прежде чем кто-нибудь еще больше пострадает.
– Я ухожу от тебя, просто к сведению.
Красный, я вижу красный, пытаясь сморгнуть кровавую пелену с глаз. Шаги Ремеди ускоряются, оставляя меня позади, а потом ее пистолет вдруг поднимается, когда она совершает резкий разворот, прячась за мной, звучит выстрел, обдавая лицо запахом пороха. Уже готовлюсь испытать жгучую боль. Она приходит, но не от ее выстрела, за моей спиной раздается звук падения тела на бетонные обломки. И снова этот жесткий взгляд буравит меня, заставляя хотеть пресмыкаться. Ее слова ранят сильнее, чем не случившаяся пуля в грудь.
– Сюда! – командует она, но уже не мне, пробираясь под рухнувшей потолочной балкой подальше от огня.
– Черта с два! – рявкаю я, решительно направляясь за ней, несколько человек плетутся за нами в надежде найти выход. Я не хочу устраивать сцену перед лицом сборища случайных незнакомцев, для моей социальной импотенции этого вечера итак оказалось слишком много. – Поговорим об этом позже, – отрезаю, сдвигая ее в сторону и расчищая нам путь. Как будто разговор что-то изменит, я ни хрена не отпущу ее.
Надеюсь, Линк и Нао уже выбрались, поскольку стрельба стихает. Во время похода за напитками я выяснил, что дочь главы «Атлантик Пьюрификейшен» Закари Слейда недавно вернулась в страну после двухгодичного обучения в частном учебном заведении. А по слухам у бара, Большой Босс как раз пытался ввести Закари в свой кровавый бизнес, но тот оказался честнее, послав главу синдиката к чертям. Назовите это интуицией, но думаю, именно дочь Слейда хочет темный лидер, беда в том, что я понятия не имею, как выглядит Розмари, надеюсь, личная охрана ее отца уже позаботилась о том, чтобы девушку вытащили отсюда как можно скорее. Если бы я знал, что подобное дерьмо произойдет сегодня, взял бы с собой побольше людей, что поделать, я возлагал слишком большие надежды на ФБР, ложно думая, что, идя по моей наводке, федералы устроят проверку и удержат банду подальше отсюда.
У нас есть группы немедленного реагирования, но прямо сейчас лучшие из них заняты на заданиях и слишком далеко от города, чтобы прибыть вовремя, я на ходу набираю команду экстренной помощи, убирая телефон обратно в карман. Джош будет вне себя, когда узнает, какой я просчитавшийся самоуверенный недоумок. Я, блять, никогда не должен был управлять всем этим бардаком, а сейчас и подавно не могу сосредоточиться на чем-либо, кроме Ремеди. Моя голова слишком затуманена желанием перекинуть ее через плечо и вытащить из здания, пока она снова не пострадала, плевать на остальное.
Но глядя на выводок наряженных людей, покрытых пылью и с всклокоченными волосами, стоящих за моей спиной, понимаю, что не могу все бросить. И так каждый раз. Долбаное альтруистичное нутро велит мне засунуть свое эго глубоко в задницу, собраться и принять необходимые меры. Поэтому я двигаюсь вперед, подавая сигналы держаться на расстоянии и не высовываться, когда в поле зрения появляются люди в масках, их немного, достаточно всего пары ножей и трех пуль, чтобы расчистить путь.
Осматриваясь по ходу движения, я стараюсь не обращать внимания на то, как люди в ужасе смотрят на мою спину, боль достаточно сильна, чтобы я не забывал о ране ни на секунду. Толкаю каждую дверь, пока не натыкаюсь на одну открытую, ведущую в чей-то кабинет. К большому сожалению, окно выглядит достаточно респектабельно для встречи с моим отполированным до блеска ботинком, силы удара может не хватить.
– Все назад!
