Не то чтобы Женька хорошо умела читать по-джамрански, но голографической записи советника вполне доверяла.
– Не волнуйся, – добавил Талех. – Опекуны в курсе и держат геномометры наготове. У меня всё под контролем. Но тебе надо переодеться.
Он вручил ей такую же накидку, как у него, только размером поменьше. Пока Евгения переодевалась за голо-ширмой, еле попадая дрожащими конечностями в рукава, Талех объяснял, как будет проходить репетиция.
– Сначала – генетический массаж, чтобы настроить тебя на соответствующий лад… Не обольщайся. Массаж допускается только на репетициях… Ещё ты должна выпить блокиратор сыворотки-переводчика. Мы будем общаться только по-джамрански.
– Я не… – пискнула из-за ширмы Женька.
– Постараюсь использовать облегчённую версию, – обнадёжил её Талех.
– Я не готова, – Евгения сделала последнюю попытку, выходя из-за ширмы и с непривычки путаясь в балахоне.
– Ничего, – успокаивал Талех. – Для этого и необходим массаж. Это всего лишь репетиция, чтобы освоиться.
– И сколько всего таких репетиций?
– Как минимум – четыре. Мы же не хотим провалиться с позором. При всех. Правда?
– Угу…
Он протянул ей таблетку. Женька запила блокиратор водой, давясь от волнения.
«Трусиха! Радуйся, что он не знает о твоей сделке с Сандером».
– Ты что-то сказала?
«Мамочки! Неужели он до сих пор телепат?»
– Ничего, – пролепетала Евгения.
– Значит, почудилось.
Талех проглотил таблетку и усадил одеревеневшую Женьку на кровать.
– Теперь мы на равных… Расслабься, милая. Это всего лишь массаж…
После восхитительного массажа первого уровня Женя действительно расслабилась и улетела в страну генетических грёз. Очнулась, только когда Талех наклонился к ней и, касаясь губами уха, ласково прошептал:
– Эт-жанди, архан сэнах-эждин даашс…
Евгению бросило в дрожь, горячая волна прошла по телу… Она попыталась дышать глубже.
– О-варал эт-жанди, суннаравилас асх… – чувственно шептал командор, укладывая её на кровать и задёргивая голо-завесу щелчком пальцев. Он неотрывно смотрел на неё, и звёздные зрачки ширились, закрывая радужку.
«Стихи», – обречённо догадалась Женька.
Какая там облегчённая версия! Она ни слова не понимала…
– Даавер, джаннат…
Он повторил фразу, медленней, чтобы его «о-варал эт-жанди» запомнила, и осторожно опустился на неё…
«А ведь сейчас мы одни! – паниковала Евгения. – А когда вокруг будет целый табун советников…».
Талех положил ладонь ей на лоб, что-то сказал успокаивающе, по-джамрански. Женька лишь испуганно таращилась на него, силясь перевести. Сердце неистово колотилось в рёберной клетке, то ли от близости командора, то ли от ощущения полного провала…
«Да, если бы это происходило на Серендале, меня бы уже дисквалифицировали».
Талех обнял её и несколько минут лежал молча. Женька вдруг успокоилась и расслабилась, мечтая совсем не шевелиться. Тогда командор снова прошептал тот же стих, неторопливо, делая ударение на каждом слове…
Евгения хихикнула.
– Ты спрашиваешь: «Избранница желанная, готова ли ты принять долгожданного на ложе из лепестков и трав в саду твоего сердца?».
– Эр ру-джамрану, – ответил Талех, уткнувшись ей в волосы.
«Теперь по-джамарански, – перевела Женька. – Ой, надо не переспрашивать, а отвечать. Это же не сложно сказать – да? Балбеска».
Он приподнялся и выжидающе посмотрел на неё, с хитрой улыбкой.
– Эр-ру тан-рах, – смущаясь, ответила Женька.
По-джамрански сие означало что-то вроде: «теперь, разумеется, да» или «да, бесспорно»… Короче, «делай со мной, что хочешь».
– Ай! Талех, изверг, прекрати.
Командор коварно щекотал её.
– Талех!
– Женя… – она услышала своё имя с джамранским выговором и моментально растаяла.
– Рахх-аррэно, – улыбнулся Талех.
Она поняла, что должна отвечать стихами.
«Ну, ладно, – подумала Женька. – Будет тебе «ахрэно»!»
И с серьёзным видом продекламировала:
– Кехарос. М
В переводе с джамранского приблизительно то же, что и «Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве. И хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове».
Талех расхохотался – громко и заразительно… Внезапно посерьёзнел. Посмотрел на Евгению так пылко, что у неё ухнуло сердце. Провёл горячими пальцами по её вспотевшим ладоням и требовательно развёл в стороны руки, слегка удерживая запястья, там, где ощущалось биение пульса. Затем совершенно обездвижил, обхватив её ноги своими ногами, стиснул посильнее, и произнёс напевно и страстно, с лёгкой хрипотцой в голосе, глядя ей прямо в глаза:
– Лод-аэро тиварх аррхоноррэ…
Она закрыла глаза, очаровано внимая бесконечному шороху чужих слов. Рифмы проникали в самую душу или в ДНК, оставляя след, без прямого генетического обмена. Женьке нравился завораживающий голос Талеха. Он уносил её на волнах счастья, заставляя принадлежать лишь ему, опьяняя, захватывая и покоряя… Если бы сейчас в каюту ворвался корабельный десант, опекуны, доктора и служба безопасности, Евгения бы даже не заметила…
