Народу вокруг было видимо-невидимо. Все бегали, суетились, толкались у торговых палаток, глазели на местных клоунов – пёстро разодетых паяцев: тигримов и бокров на ходулях, с мелодичными колокольчиками в лентах. Со всех сторон к артистам липли чумазые ребятишки, хватая грязными ручонками за пятнистые балахоны, чтобы оторвать себе на память колокольчик… Дети слуг и рабов. Маленьких наггеваров на улицу не выпускали. Они либо гуляли в парках и в садах, с наставниками, либо сидели с родителями во фланокерах…
Какой-то фланокер остановился возле резвящихся у канала уличных сорванцов, и юный заламин деловито расшвырял оборвышам монетки и конфеты, в честь праздника… Едва карета скрылась из виду, ребятня с воплями и топотом бросилась подбирать дары, толкаясь и отбирая добычу друг у друга.
– До чего их довели, – горько промолвила Элья, и отвернулась, вытирая слёзы.
Перезвон колокольчиков смешивался с детскими криками, смехом и плачем. Перекликался с торжественным маршем, визгливым завыванием клоунских дудок и треском заламинских трещоток. А хрустальные шары на постаментах – шаровизоры, как их называла Элья, транслировали пестроту, неразбериху и гам соседних улиц…
– Идёмте отсюда, – предложил Владислав.
Стремясь уйти от толпы и суеты, друзья перешли по мосту центральный канал и забрели в переулок.
– Смотрите, – сказал Влад. – Там беседка. Отдохнём и нормально перекусим. А потом свяжемся с капитаном.
Остальные с ним согласились. Еду они купили заранее – в ярмарочной палатке.
– Как здесь мило, – заулыбалась Камилла.
Путешественники шли по узкой тенистой улочке, где дома стояли так близко, что соединялись балконами. По стенам, обрамляя одностворчатые окна со ставенками, расползались в разные стороны вьюнки с мясистыми стеблями и мелкими бордовыми цветочками. Над переулком выгибалась дугой полупрозрачная крыша, смягчая и рассеивая свет Радоши. И чем дальше они уходили от сияния людных улиц, тем больше погружались в полумрак. В тишину и прохладу… Впереди замаячила стена забора.
– Тупик, – определила Элья, вглядываясь в конец улочки.
Кто-то, закутанный в плащ с головы до ног, появился из облюбованной Коршуновым беседки, и пошёл им навстречу. А из подворотни неожиданно выросли тёмные личности в капюшонах и обступили путешественников.
– Засада, – констатировал Владислав.
Элья накинула покрывало. Камилла испуганно прижалась к Агрэготу. Гатрак рефлекторно сгрёб её левой ручищей, приготовившись стрелять пульсаром на правой. Некто в маске и зелёном плаще вышел из толпы и преградил им путь.
– Ну, чисто Робин Гуд, – усмехнулся Влад, готовый в любой момент вызвать подкрепление.
– Стоять! – зычно выкрикнул некто. – Ни с места!
Элья вздохнула и подняла вуаль.
Со стороны могло показаться – народ собрался праздник отметить, погулять на солнышке… Если бы не тёмно-зелёные капюшоны и десятка два прожигателей с ракетницами, нацеленных со всех сторон на путешественников.
– Агрэгот, не стреляй, – предупредил Владислав.
– Я? – удивился гатрак. Он в тот момент соображал: как, включив защитное поле на браслете, раскидать эту толпу быстро, без лишнего шума и аккуратно, чтобы они не поубивали друг друга своими же пыркалками.
Камилла пискнула и теснее прижалась к боку старпома. Перед лицом опасности плевать она хотела, что у него иглы, пусть и замаскированные под чешую.
Тогда Элья шагнула вперёд, подняла руку и сказала:
– Уберите пушки, ребятки.
И обратилась к «плащу в маске»:
– Привет, Конти. Что ты здесь делаешь? Я удивлена…
– А как я удивлён, – усмехнулся «плащ». – Увидал на площади – не поверил. Мы ж думали, ты погибла. Оплакивали вас с Домиником целый год…
– Так уж и год? Но я жива, как видишь, и братец тоже. Так вы за нами следили?
– За тобой.
– Зачем?
– Ничего себе вопросик! – Конти хлопнул себя ладонью по бедру. – Это ты должна объяснить, дорогуля…
– Никому я ничего не должна! – отрезала Элья.
– А зачем инсценировала свою смерть? Куда пропала на два с лишним года? И что делаешь в компании этих?
Он наставил оружие на мнимых наггеваров.
– Променяла товарищей на врагов? Предательница! И как тебе в служанках? Сладко живётся? Точнее, жилось. Вот Брайен-то обрадуется…
– Не спеши с выводами! – оборвала его Элья. – Никому я не служу. Это мои друзья.
– Змеи?! Друзья?! С каких это пор?
Элья обернулась к спутникам.
– Снимите маскировку.
– Приказ капитана, – возразил Коршунов, – себя не обнаруживать.
– Это как бы свои, – вздохнула Элья. – Повстанцы…
Доктор с сомнением покачал головой. Неожиданно Агрэгот поддержал Элью.
– Капитан приказал не обнаруживать себя перед наггеварами, – напомнил он, мягко отстранив Камиллу. – А это – сородичи Эльи. Как старший помощник беру ответственность на себя. Отключайте.
Камилла и Влад прикоснулись к камешкам на браслетах. Конти и остальные присвистнули, когда увидели их подлинное обличье.
– Они ж как мы… Прячьте оружие, парни, – «плащ в маске» опустил прожигатель и заткнул за пояс. Остальные последовали его примеру.
– Неужели? – усмехнулась Элья.
