А в это время, укрывшись в тени стылых коридоров от посторонних взглядов, стоял Том, обессилено привалившись к стене спиной. Обхватив голову руками, он медленно осел на пол — в висках пульсировала страшная мигрень, которая усиливалась с каждой секундой. Он ни о чем не мог думать, кроме дикой, ослепляющей боли, от которой голова, казалось, вот-вот расколется надвое. Юноша медленно провел ладонью по серому от боли лицу, чувствуя, как его бьет озноб. Нужно было что-то сделать. Попросить помощи. Достать обезболивающее зелье. Добраться до спальни и провалиться в спасительный сон. Что угодно, лишь бы не сидеть здесь в одиночестве, ожидая, пока это прекратится. Но для этого нужно было пошевелиться. Нужно было что-то сказать, куда-то пойти. А всё, что он мог, это сидеть неподвижно, сжимая голову и сходя с ума от боли, и где-то вдали, словно раскаты грома, ему чудилось эхо дикого, нечеловеческого вопля.
*
«Не так уж и плохо, — отстраненно думал Гарри, неторопливо описывая круги по залу в паре с Дафной. — Вообще-то, даже очень неплохо», — мысленно поправился он, поймав тёплый взгляд фиалковых глаз. Сперва он жутко нервничал, но стоило только начать танец, двигаясь в такт неторопливому мягкому темпу музыки, как все его глупые опасения мигом вылетели из головы и юноша тут же позабыл о том, что на них все смотрят. Он вообще забыл обо всем на свете, думая только о своей руке, лежащей на талии девушки, о тепле её тела, которое чувствовал сквозь тонкий атлас чужой мантии, о нежной улыбке, которая была адресована только ему одному. Вокруг них плавно кружились другие пары, но Поттер их даже не замечал. Он смотрел на девушку прямо перед собой и заворожено улыбался, наслаждаясь этой непривычной близостью. Пожалуй, ему начал нравиться Святочный бал, хотя поначалу он счел это мероприятие до тошноты официальным.
Стены зала серебрились инеем, с темного, усыпанного звездами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них установили множество столиков, каждый человек на десять. Четырех чемпионов, стоило им войти в зал, откомандировали к судейскому столу, где их сияющей улыбкой встретил Дамблдор. Все вокруг аплодировали, поздравляли друг друга и шумно переговаривались. Царящий в зале гомон совершенно сбил с толку и дезориентировал Поттера, он машинально улыбался и кивал, когда с ним заговаривали, но был не в состоянии сформулировать ни одной внятной мысли и очнулся от ступора, только когда Дафна мягко и ненавязчиво пыталась усадить его за стол. Пока все занимали свои места, Гарри рассеянно разглядывал праздничное убранство зала, невольно восхищаясь масштабами празднества. Пожалуй, так Хогвартс к Рождеству еще ни разу не украшали. Взгляд юноши скользил по радостным лицам присутствующих, задержавшись на директоре Дурмстранга, который, в отличие от окружающих, выглядел мрачнее тучи и не сводил тяжелого взгляда со своего чемпиона. Точнее с его спутницы. Похоже, Каркарова совершенно не радовал тот факт, что Крам пригласил на бал Гермиону.
Чуть поодаль сидел Перси Уизли, старший брат Рона, и рассказывал кому-то о своём повышении, чуть ли не лопаясь от гордости. Среди общего шума до Гарри долетели только обрывки разговора: «…назначен личным помощником мистера Крауча и представляю его на вашем балу… серьезно болен… нездоровится с самого Чемпионата мира… сильное переутомление». Дальше шли какие-то невнятные восхищения и восхваления неоспоримых заслуг «достопочтенного мистера Крауча» и Гарри перестал прислушиваться, переключив своё внимание на Гермиону. Девушка увлеченно беседовала с Виктором Крамом и даже не замечала, что и как ест. А Крам, кажется впервые на памяти Поттера, с кем-то так охотно разговаривал, с удовольствием рассказывая про собственную школу, пока его не прервал Каркаров.
— Виктор, — рассмеялся старший маг, его глаза, холодные и пустые, были обращены к Гермионе, — смотри не скажи чего-нибудь лишнего. Как бы твоя очаровательная собеседница не нашла к нам дорогу.
Тут к разговору с улыбкой присоединился Дамблдор:
— У тебя, Игорь, все тайны да тайны. Можно подумать, ты не любишь гостей.
— Мы все, Дамблдор, заботимся о своих владениях, — Каркаров оскалил желтые зубы. — И ревностно оберегаем вверенные нам очаги знаний. Мы по праву гордимся, что никто, кроме нас, не знает все их секреты, и мы бдительно храним их. Разве не так?
— А я, Игорь, не стал бы утверждать, что знаю все секреты Хогвартса, — добродушно ответил Дамблдор. — Не далее как сегодня утром отправился я в туалет, свернул не туда, и очутился в прелестной, совершенно незнакомой комнате с превосходной коллекцией ночных горшков. Позже я вернулся получше осмотреть ее, а комнатка-то исчезла. Возможно, она доступна только в полшестого утра, а может, когда месяц в фазе одна четверть или когда слишком полный мочевой пузырь. Я, конечно, все равно ее отыщу.
