— Это не шанс, — глядя прямо перед собой глухо прошептал тот, проведя дрожащей рукой по лицу. — У нас просто не осталось выбора, да? — он поднял взгляд на декана. — Это ведь не попытка спасти его, да? Вы просто отчаялись, так? Лекарства нет. И спасти его нельзя, — голос Гарри становился все тише, дрожь прекратилась, в глазах угасала надежда. — Всё бесполезно. Мы просто теряем время, да?
Снейп смотрел в глаза мальчишки, во взгляде мастера зелий не было ни сострадания, ни жалости — только холод.
— Ваши истерики определенно бесполезны, Поттер. Вы сейчас отнимаете моё время. А значит, отнимаете время Арчера.
— Что дает это время, если лекарства нет? — прошептал Гарри.
— Время — это преимущество, — жестко сказал Северус. — Умение ценить время дает вам способность им управлять.
— Я не знаю, что мне делать, — Гарри отвернулся, глядя на бледное лицо Тома.
— Лучшее, что вы можете сделать, это не мешать мне, — отрезал Снейп. — А теперь отойдите.
Северус отвернулся от затихшего Поттера, и одним богам было известно, как сильно ему хотелось сказать мальчишке хоть что-то утешающее и вселяющее надежду, но никакие слова сейчас не могли его успокоить. Гарри не нужна была жалость, не к чему было сострадание. Ни одна жизнеутверждающая речь не смогла бы привести его в чувство и вырвать из бездны страха и отчаяния, в которой он блуждал последние несколько часов. Равнодушие было жестокой мерой, но ни на что другое Гарри не реагировал.
Снейп поставил на тумбочку опустевший флакон, засек время и через пять минут снова произнёс диагностические чары, чувствуя, как спину ему прожигает пристальный взгляд Поттера.
Поппи подошла ближе, изучая результаты диагностики. Её лицо помрачнело. Медсестра подняла на Северуса взгляд и какое-то время оба молчали.
— Что ж, — помедлив, произнёс Снейп, оборачиваясь к Гарри, — похоже, «Белая Саламандра» оказалась сильнее. Приблизительно через пять часов она полностью нейтрализует действие «Живой смерти» и вновь начнет прогрессировать.
— Что вы…
— Я хочу сказать, — жестко перебил Снейп, — что мы всего лишь замедлили действие яда.
— Но вы сказали…
— Полагаю, я ошибся.
— Но вы ведь продолжите поиски? — с едва уловимой надеждой прошептал Гарри. — Вы ведь не остановитесь, так?
— Я… — Северус помолчал, глядя в изумрудные глаза подростка и проклиная себя за трусость и бессилие. — Я не уверен, что можно что-то сделать, Поттер. У нас есть максимум девять часов. Вполне возможно, ваш друг не доживет даже до утра, — он на мгновение сжал руки в кулаки, после чего вновь расслабил пальцы. — Мне жаль.
Смотреть в глаза своего студента он больше не мог и, ничего не сказав, покинул палату, оставляя за спиной умирающего мальчишку и его друга, который провожал его потерянным взглядом до тех пор, пока Северус не скрылся за дверью.
Мадам Помфри осталась еще на несколько минут. Она снова проверила состояние Тома, то и дело бросая сочувственные взгляды на Гарри. Потом забрала с прикроватной тумбочки поднос с пустыми пузырьками от зелий и, пообещав вернуться позже, вышла из палаты.
Никто ничего не мог сделать. Полный замок магов и никто не может им помочь. Ни одно живое существо в этом проклятом мире не могло или не хотело им помогать. Гарри неотрывно смотрел на лицо лучшего друга. Возможно, следовало сходить в Запретный лес? Найти единорога и убедить его выделить им немного крови? А поможет ли она? Яд просто выжигал любые зелья из организма. Подняться в кабинет Дамблдора и попытаться аргументированно донести до Фоукса мысль, что Том все же заслуживает прожить дольше пятнадцати лет, чтобы чёртова птица расщедрилась на пару слезинок? Найти любое другое волшебное существо, чьи слёзы, кровь, глаза или иные части организма способны вылечить Тома? Найти варну. Найти варну и умолять… Гарри свёл брови у переносицы. К чёрту лживую тварь. Шакал уже пытался однажды убить Тома. То, что Арчер вновь умирает по вине перевертыша, только позабавит того.
Тогда, быть может, отправиться в библиотеку Слизерина? Перевернуть её вверх дном? Найти хоть что-то…. Сколько времени займут поиски рецепта противоядия, которого там может даже не быть? Больше всего на свете Гарри сейчас боялся, что если уйдет отсюда, то, когда вернётся обратно, будет слишком поздно. Значит, уходить нельзя.
Гарри сделал глубокий вдох и, открыв глаза, поднял взгляд на часы. Придется начинать отсчет заново. Он совсем сбился со счета. Как он считал до этого? Что он делал всё это время?
Очень медленно он отступал назад, пока не оказался на противоположной стороне больничной палаты. Теперь до кровати Тома было десять шагов. Десять шагов от кровати до окна. Три тысячи шестьсот шагов до того, как солнце начнет клониться к горизонту. Восемнадцать тысяч — до того, как яд вытравит из организма «Живую смерть». Тридцать две тысячи четыреста шагов до конца этой страшной дороги.
