Очередной понедельник свалился на город свинцовой тяжестью серого холодного неба. Еще неделю назад люди жаждали снега, который мог бы скрыть безрадостные черные силуэты деревьев, грязь дорог и тротуаров, подарить приятный глазу переливающийся блеск белоснежных сугробов, напоминающий о скором наступлении Нового года. Но вот выпал первый снег. А потом второй. Третий, четвертый… И за семь дней город завалило так, что многие уже успели пресытиться такой зимой и возжелать скорейшего наступления лета. Белая глазурь, радовавшая глаз в первые дни, стараниями людей и машин быстро превратилась в грязный лед, а мрачные тропинки — в непроходимые сугробы. Если центральные улицы еще чистили, то во дворах и на маленьких улочках дело обстояло намного хуже: ноги утопали в снегу, протоптанные дорожки были настолько узкими, что даже одному человеку на них не хватало места.
Город продолжал оставаться городом не для людей, погода не давала повода отдыхать, а время свалилось на голову хмурым понедельником. Сил и желания работать или учиться не было в таких обстоятельствах, наверное, ни у кого.
У меня не было точно. Я спала до последнего. Пара должна была начаться в половине двенадцатого, и я провалялась в теплой постели почти до одиннадцати. А потом, не позавтракав и наспех одевшись, побежала в университет.
Чувствовала я себя усталой. На прошлой неделе я почти каждую ночь, кроме первой после обращения, становилась волком. Каждый раз мои кости и мышцы словно переламывало в мясорубке, а потом склеивало вновь. После таких трансформаций я обычно некоторое время лежала, приходя в себя, пытаясь разобраться в образах волчицы и думая, стоит ли мне куда-то бежать или все же лучше остаться дома. Волчица хотела бежать, и с каждым днем это желание становилось все сильнее. Дошло до того, что в эту ночь она попыталась сама себя, то есть меня, цапнуть за бок. А все потому, что я противилась ее порыву мчаться в метель по городу. Ее агрессия начинала меня пугать, поэтому я решила, что сегодня, если ночь будет спокойной, мы с ней снова отправимся к Силланту. После давящей серости города хотелось как следует проветриться.
Как это нередко бывает после слишком долгого сна, голова казалась тяжелой и слегка болела. Сказывалась, конечно, и погода. Я торопилась в университет, увязая в снегу, как в зыбком песке, и думая о том, способен ли снежный настил выдержать вес волка и мягкую поступь его лап. Совсем не хотелось сегодня ночью так же прокладывать себе дорогу в сугробах волчьими лапами, как сейчас я это делала тяжелыми подошвами зимних сапог.
В университет я пришла за пару минут до звонка. Я так тропилась, раздеваясь в гардеробе, что не заметила, как из пуховика выпало на пол карманное зеркальце. Только высокий звук от удара о бетонную плитку пола привлек мое внимание. Я посмотрела вниз и увидела, как маленький зеркальный прямоугольник покрылся сеткой трещинок.
— Ну, на счастье, наверное, — сказала добродушная женщина, работающая в гардеробе.
— Надеюсь, — не слишком уверенно сказала я, осторожно поднимая осколки, чтобы выбросить их в мусорное ведро.
Разбитое зеркало не придало мне жизненных сил, скорее, наоборот. Я немного расстроилась, ведь это зеркальце служило мне верой и правдой не меньше пяти лет. Но делать было нечего: зеркало уже было разбито, а звонок вот-вот должен был прозвенеть. Я поспешила в кабинет.
Лада проснулась в понедельник раньше обычного. Вторая пара начиналась в десять, а она уже с семи часов валялась в кровати без сна и думала.
Ей совсем не нравилось лежать так и думать, потому что мысли обычно в голову лезли какие-то не очень приятные: бытовые проблемы и проблемки, учеба, воспоминания о Гришке, решение каких-то несуществующих в реальности дел, да и просто всякий бред. Ей определенно не хотелось вертеть все это в своей голове, но вставать сегодня не хотелось еще больше.
Она лежала и смотрела через окно на однотонное серое небо. Пат сидел на подоконнике и тоже смотрел на небо. Еще недавно он спал, уютно свернувшись клубочком на кресле. Но теперь сидел и, казалось, размышлял о чем-то, глядя вдаль.
— Беспокойные вести, — услышала Лада вдруг его голос в голове.
Она промолчала, ожидая. Пат обернулся и посмотрел на нее своими зелеными глазами.
— Как ты собираешься провести свой день?
Девушка поразмыслила над этим минуту, а затем сказала хрипловатым ото сна голосом:
— Пойду на учебу. Потом вернусь домой, сделаю задания, какие успею. Потом тренировка.
— А потом? — глаза кота чуть прищурились.
— Ночью? Может быть, пойду к Силлу, если не будет такой метели, как сегодня, — она закрыла глаза, представила уютную избушку Мага и слегка улыбнулась своим мыслям. — Хочу посидеть у его теплого огня. И чтобы он покормил меня каким-нибудь своим фирменным блюдом… — пролепетала она слегка невнятно.
Кот не ответил. Лада открыла глаза и увидела, что он снова смотрит в окно. Ей даже почудилось, что их короткий разговор был навеян сном. Она вздохнула, резким движением откинула одеяло и села.
— Ладно, — произнесла она, зевая, — пора вставать.
