— Почему способности появились у нас четверых? Знакомых, подруг? Разве ты знаешь еще кого-нибудь в твоем окружении, кто обладал бы способностями?
Полина задумалась.
— Нет, — ответила она.
— Может, они скрывают? — так же медленно предположила Алиса.
— Нет, — снова ответила Полина. — Я точно знаю.
— Мне кажется, нам стоит задуматься над этим. Раскрыть все карты друг перед другом и всем вместе подумать над этим чертовым распределением способностей, — на последних словах она нравоучительно постучала указательным пальцем по столу.
Полина кивнула:
— Вероятно, ты права. Но пока все же не стоит их торопить. Я чувствую, что скоро они сами придут к этому. А мы будем готовы принять все то, что они скажут. И вообще, — она отпила остывшего уже чая, — я начала говорить про Ладу и Дину потому, что мы заговорили о человеке, который мог бы нам помочь. Может быть, тот человек, который помогает Дине, поможет и нам?
— Ты уверена, что есть кто-то? — с сомнением поинтересовалась Алиса.
— Вполне.
— Тогда надо спросить у Дины.
— Вероятно да, — сказала Полина, ставя пустую кружку. — Но пока подождем. Может быть, сны прекратятся или появится какой-то другой знак. По крайней мере, подождем, пока Дина сама нам все не расскажет. Если все останется как есть и я буду продолжать потихоньку превращаться в зомби, тогда придется просить у Динки помощи. Неприятная будет ситуация, не хочется, чтоб так оно все вышло.
— Определенно, — кивнула Алиса и повернулась к Сереже: — Что думаешь?
Сережа, так и не осиливший третий кусок торта, но внимательно слушавший разговор, сказал:
— Мне кажется, стоит подождать. Не надо торопиться создавать проблему, если возможно обойтись без нее.
— Мудрые слова, — кивнула Полина. — Ну ладно, спасибо за чай и за разговор! Я, пожалуй, пойду.
Алиса была не на шутку озадачена разговором. Случайное чаепитие переросло в серьезное обсуждение, она не была готова к такому. Голова ее была забита, и как не пыталась она оставить на потом все размышления, они все же не давали покоя.
С задумчивым видом она проводила Полину, с таким же видом вернулась на кухню, положила Сереже четвертый кусок тортика рядом с третьим, погладила его по голове, как обычно гладила младшего брата, а потом замерла рядом с подоконником, глядя на уходящую по двору подругу.
Она не заметила, как прямо тут же, рядом с подоконником, «села» по-турецки прямо в воздухе, не переставая при этом глядеть в окно. Сережа наблюдал за ней, не притрагиваясь уже ни к какому торту, а просто сидя за столом и подперев голову рукой.
Она была милой. Милой, родной, необычной, красивой. А сейчас, когда висела задумчивая в воздухе, сжимая в руках ложку из-под торта, она особенно нравилась ему. Ему нравилось, что она так непринужденно чувствует себя рядом с ним, нравилась серьезность, сочетающаяся с какой-то ребяческой капризностью. Нравились голубые глаза, обрамленные черными ресницами, и ямочки на щеках. Нравилась хрупкость ее тела. Он не хотел прерывать ее, но нельзя было допустить, чтобы сюда вошла ее мама или брат — они не знали еще о том, какой способностью обладает их дочь.
— Алиса, — позвал он неуверенно.
— М? — задумчиво отозвалась девушка, не отрываясь от своих мыслей.
— Алиса, — чуть громче произнес Сережа. — Лись.
— Что?.. — она медленно повернула голову.
— Ты паришь, — сказал он, указывая взглядом на ее ноги.
Девушка медленно и недоуменно проследовала глазами за его взглядом. И лишь через пару секунд до нее дошло, что происходит. А когда она поняла, то тут же бухнулась на пол, не успев вовремя выпрямить ноги. Сережа бросился к ней.
— Ударилась? — обеспокоенно спросил он.
На шум прибежала мама:
— Что тут такое?
Алиса, опираясь на крепкие руки друга, уже поднималась с пола. Она больно ударилась бедром, но это, по крайней мере, привело ее в чувство.
— Со стула упала, — сказала она, потирая ушибленное место. — Ой! — вдруг вспомнила девушка. — Полина же тетрадь не взяла! Я еще успею ее догнать!
Мимо удивленной мамы и Сережи она пробежала в свою комнату. Обнаружив ложку в руках, она не нашла ничего лучше, как сунуть ее в рот, чтобы не мешала. Нужная тетрадь лежала наверху стопки, девушка схватила ее и, накидывая по пути пальто, бросилась на улицу.
Даже через двойное стекло кухонного окна, куда Сережа и мама Алисы выглядывали, было слышно, как девушка, несясь в домашней одежде и осеннем пальто по двору, сжимая в зубах ложку, а в руках тетрадь, кричит:
— Фылина! Фодожди! Фефрафь жавыла!
— Беспокойная, — покачала головой мама.
— Заботится, — с каким-то странным оттенком в басовитом голосе сказал Сережа.
— Иногда слишком, — вздохнула мама и, посмотрев на стол, спросила: — Еще чаю налить?
