«Неужели ни о ком, кроме Мирона, я не смогу больше думать?»– возникла противная мысль. А от плана соблазнения, манипуляции Алексеем стало мерзко, захотелось домой, окружить себя пушистым розовым пледом, книжечками и спечь наивкуснейший рыбный пирог. Перспектива спасительного успокоения замаячила нестерпимым желанием уйти отсюда, быстренько доработать день и погрузиться в это состояние. Оно ждало меня там, за дверью моей квартиры…
– Поужинаем сегодня?– спросил Алексей.
Я уже хотела выдать заранее приготовленный вежливый ответ, но сказала совершенно другое:
– Прости, но я сейчас умру от скуки.
Аккуратно промокнула губы салфеткой, взяла сумку, поднялась и под недоумённый взгляд Алексея вышла из кафе.
«Что это я только что сделала?– размышляла я, прогулочным шагом возвращаясь на работу по аллее.– Внезапно решила быть сама собой?»
Но странное ощущение не перестало беспокоить и после рабочего дня. Я чётко вспомнила, после чего появилось это неприятное настроение: когда представила себя в постели с новым мужчиной. Даже поморщилась. И дело не в мужчине – внешне он ничем не хуже всех предыдущих. Но безумно захотелось отстраниться от этой фальши и побыть в стороне от навязчивой предсказуемости мира отношений.
Мне нужен был отдых. И я всерьёз задумалась над вариантами оформления больничного. И с Илоной будет время побыть. Дочь вскоре снова уедет на полгода – лето быстро пролетит, и у меня не останется никого, к кому можно просто прижаться и не притворяться кем-то другим. Какое счастье, что у меня есть дочь. Моя. Родная. Умничка. Только бы не моя копия… Я искренне хотела, чтобы жизнь удивляла её.
У подъезда своего дома я остановилась. В арке увидела целующуюся парочку. Они смеялись, обнимались, снова целовались. Стало так тошно на душе. Я смотрела на них и завидовала… Нет, не тому, что у них любовь, – они ещё пока могут удивляться, наивно веря в чудеса. У меня это не получалось.
Ладно бы я страдала от отсутствия мужчин в жизни. Но нет же! Меня волновало то, что не могу посмотреть на них как-то иначе, потому что с первых минут общения вижу, какой будет жизнь рядом с этим или другим претендентом на коврик в углу моего сердца. Вот это будущее и не устраивало.
Говорят, найди свою половину. Да нет этих половин! Потому что в один период жизни тебе нравится одно, в другой – второе, и в каждом хорошо по-своему. В этом моменте он ангел во плоти, а в следующем – он уже враг номер один. Голову надо найти, мудрость, единение с самой собой и смирение – вот ресурс, чтобы жить дальше, не зависеть от обстоятельств, стать самодостаточной и самовосполняющейся. Я знаю, такое бывает. Сама некоторое время назад испытывала это. Только кто-то сломал мой мост к самой себе, я снова плавала в неопределённости и теряла ориентиры.
Неделя без Насти в смутных сомнениях и размышлениях оказалась для Мирона тяжёлой. Каждая последующая встреча после прогулки на пароме лишь усиливала ощущение, что Настя всеми способами пыталась избежать общения с ним, закрыться от него. Даже столь неожиданное мероприятие – выставка шибари, от которого он и сам был слегка шокирован, не принесло удовлетворения. Только ещё больше отдалило Настю. Неужели он был ей так противен? Неужели её забавляла только игра?
В его упорядоченном ритме жизни, среди суровой практичности и жёстких принципов внезапно появилось то, что не вписывалось ни в какие рамки и растворяло их. У Мирона никогда не возникало интереса к женщинам не его класса. Образ мысли тех, привычки, потребности казались ему слишком приземлёнными, поэтому он и не смотрел в их сторону. Однако, сев за руль автобуса, он изменил привычный угол зрения: Настя не выходила из головы и при всей своей простоте казалась ему гораздо богаче и глубже всех тех, кого он знал. Но Мирон так и не приблизился к пониманию причины её холодности к нему, не физической – душевной. Он жаждал видеть её, говорить с ней, найти ключик, чтобы заглянуть в сердце и искренне признать, что хочет мира между ними. И никак не мог найти подходящего повода для встречи.
Сам себе удивлялся. Что такого: пригласи женщину на ужин или просто к себе домой, но чувствовал, что с ней нельзя ошибиться. Где-то отдалённо понимал, что боится потерять с ней даже такую хрупкую связь. Она же присутствовала в каждом часе каждого его дня, а поздно вечером всё настроение определялось тем, что её не было рядом. И это давно уже было не просто влечение или азарт…
Мирон чувствовал, как нечто большее заполняет его, как оно влияет на всю его работу и жизнь, что это нечто не просто навязчивая идея, а то, без чего не хочется обходиться и прожитый день не приносит удовлетворения. Как если бы он отказался от машины, от привычных условий быта, от удобной одежды. Это нечто врастало в его жизнь и не отпускало.
