Дождь всё не останавливался. И при всём своём бедственном положении я решилась потратиться на такси. Сегодня не тот день, когда нужно было экономить. Хотелось скорее добраться домой и опуститься в горячую ванну, набраться моральных сил, а завтра уже на свежую голову подумать, что делать дальше.
Только и тут, будто назло, приложение отказало в вызове такси, так как на кредитке не хватило десяти рублей, на зарплатной уже ни копейки, а наличкой я рассчиталась за «банкет» по случаю несостоявшейся помолвки. Проездной форэверcontentnotes0.html#note_17!
Домой добиралась с пересадкой. Уже окончательно вымокшая, я вбежала в трамвай и не успела занять единственное свободное место, поэтому протиснулась в конец салона и прислонилась к окну в углу.
После такого «прекрасного дня» всегда находит мучительное осознание, как одиноко на этом свете…
Без тёплого и уютного человека…
Без понимающих и восхищённых глаз, без тёплых губ, пахнущих клубникой…
Без этого странного волнующего ощущения, когда пропускаешь пальцы сквозь густые тёмно-рыжие волосы…
Сознание не хочет мириться с теми, кто рядом, а ничего другого ждать не приходится. Только поверишь в маленькое чудо, а оно шмяк по носу, вспыхнет сизым облачком и растворится в потоке будничных забот и до оскомины известных последствий.
Но больше этого боялась только одного – чтобы моему суслику никогда не довелось узнать такого разочарования в людях и в себе…
Что-то сжалось внутри до щемящей боли, и я оглянулась на салон трамвая.
«Ну пошли мне знак, умоляю! Я хочу, чтобы хоть что-то изменилось! Удиви меня, ну, пожалуйста!»– взмолилось сердце, словно обливаясь потоками лавы.
Взгляд упал на женщину, устало склонившую голову к окну и бесцельным взглядом следившую за улицей. Переместился на мужчину, читающего в телефоне. Оба имели кольца на безымянных пальцах правой руки, но оба несчастны и одиноки. У счастливого человека вся любовь мира в глазах, даже если он не выспался, по дороге на работу потерял кошелёк, отдавили ноги в трамвае, а начальник лишил премии…
Существование закона подлости было очевидно: едва я вышла на своей остановке, дождя, как и не бывало. И в ту же минуту раздался звонок телефона…
Как только увидела имя звонящего, сердце почему-то пропустило удар, и я остановилась прямо в луже.
Ворота автопарка медленно отъехали в сторону. Охранник приветственно кивнул и пропустил внедорожник на территорию.
Мирон проехал к офису брата и, заглушив двигатель, вышел из машины. Пока вынимал рюкзаки и палатку, Михаил первым приметил его.
– Здорово, Мир!– спеша к нему, обрадовался брат и кивнул на внедорожник:– Как бульдозер? Всю силищу опробовал? Как держит дорогу?
– Отличная машина! На мойку сам отгонишь…
– Да не проблема!– похлопал его по плечу Михаил и неуклюже обнял.– Ну ты и оброс за две недели… Давно не виделись, брательник!
Мирон морщась почесал бороду и кивнул:
– Может, отрастить?
– В лопату? Не, ну совсем, как дикий, будешь. Хотя, может, Наташке перестанешь нравиться,– лукаво подмигнул тот.
– Бросай ты эту затею с Нат. Она тебе не по зубам,– без особого интереса ответил Мирон.
– А я ещё погрызу этот гранит, потараню,– хохотнул брат.– Такую женщину надо завоёвывать…
Мирон задумчиво оглянулся на стоянку автобусов и размял плечи.
– Дело твоё…
– А ты, что ли, прямо сюда приехал? Домой, не заезжал?– глядя на рюкзаки у ног Мирона, спросил Михаил.– Ночью гнал?!
– Так спокойнее ехать… Да и тебе всё равно машину забирать… Возьму такси…
– А Васьк
– Григорий попросил на пару дней…
– О, погоди… Я щас…– отвлёкся Михаил и пронзительно свистнул навстречу выезжающему автобусу.– А ну стой! Кто путевой лист получать будет? Марш в офис, Олеська оформит…
Тёмно-синий автобус «хонда» остановился у офисного здания. Дверь отъехала в сторону и водитель – худосочный парнишка – виновато улыбнулся и пошёл следом за Михаилом.
– Я быстро, Мир… Вставлю только одному тут…– крякнул брат и скрылся за дверью офиса.
Мирону уже хотелось домой, освободиться от несвежей одежды, грубых ботинок, от которых гудели ноги, принять, наконец, человеческий душ, выспаться… Но его взгляд замер на автобусе, и что-то неумолимо потянуло к нему. Мирон обошёл махину, тоскливо улыбнулся и остановился перед дверью.
Та осталась открытой, и Мирон поднялся на одну ступень в салон. Знакомый запах, розовые кресла, вполне удобное водительское сиденье… Перед глазами живо всплыло всё, что было здесь почти три месяца назад.
Тоскливо потянуло внизу живота… Мелькнули золотистые радужки, послышался тёплый смех, проплыл жасминовый аромат… Но Мирон тряхнул головой, не собираясь поддаваться наваждению.
Однако что-то не отпускало. Он неспешно прошёлся по салону, касаясь ладонью ручек и спинок кресел, замер взглядом на последнем ряду сидений, а потом присел на одно из них. Сглотнув от навязчивых воспоминаний, он откинулся на спинку и устало прикрыл веки.
