– Проблема в том, что я столкнулся с неизвестной, а оттого любопытной логикой поведения одной женщины. Страсть как хочется понять, что это за природное явление: женщина, которая мне понравилась, по непонятным причинам отказала во внимании.
«Вот оно что! Изгаляется-то как! Значит, я снова права?»– сжала кончик ручки и слегка прищурилась:
– И, конечно, вас это безумно задело?
Мирон поднялся, медленно прошёл к креслу напротив, присел на край сиденья и, наклонившись ко мне, тихим низким тоном произнёс:
– Меня это безумно завело…
Его запах мгновенно окутал дымкой томных воспоминаний. Такая химия… Такое притяжение… Горячее дыхание в шею… Невероятно ловкий язык и руки… И всё это будто не с нами и будто во сне… Внутри замерло, обнажая всю ту пустоту, что я так умело маскировала. От этого стало ужасно не по себе. Но не шелохнулась. Лишь вскинула одну бровь.
– По статистике, всё, что заводит, вызывает всплеск эндорфина. Вы должны быть счастливы. На что же вы жалуетесь, Мирон Евгеньевич?
– Увы,– с хитрой улыбкой отодвинулся он и откинулся назад.– Поскольку обозначенные причины такого поведения для меня не информативны, я намерен кое-что предпринять для устранения этого недоразумения. Так сказать, опыт на будущее.
– Вы чувствуете себя бессильным, когда не понимаете, что происходит?– спросила ровно, едва контролируя эмоции, чтобы не рассмеяться ему в лицо.
– Как бы вы ни пытались уязвить, Анастасия Александровна, не стоит тратить время: у меня толстая шкура.
Тут мысли подзависли. Ясно, что он хотел отыграться, но как?
– Так чего же вы хотите? Можете выразиться конкретнее? Как я поняла, у вас нет времени копаться в душевных муках,– всё же съехидничала я, а поймав острый взгляд, скользнувший к моим губам и обратно, почувствовала, что хочу этого мужчину здесь и сейчас несмотря ни на что.
Такое внезапное необузданное желание удивило до лёгкого торможения. Я ещё не испытывала настолько мощного физического притяжения ни к одному мужчине. И, если Мирон поднимется и первый коснётся меня, была уверена, что пошлю всё к чёрту и отдамся ему прямо в своём кабинете, как часто практиковали Богданович с Бисеровой. И плевать мне на его издевательства. Я просто воспользуюсь им.
«А может, он использовал одеколон с афродизиаком?»– мелькнула дикая мысль, потому что не поверила своим ощущениям. Ведь сейчас это был совсем не тот Мирон, каким я узнала его.
Его ровный тон вывел из недоумения:
– Хорошо, Настя. Прямо и конкретно: мне нужно три встречи с тобой.
– Какие встречи?– моргнула я от ещё более неожиданного поворота.– Ещё три приёма?
– Нет,– снисходительно усмехнулся Мирон.– Три встречи, когда ты согласишься пойти со мной туда, куда приглашу. Все расходы, разумеется, за мой счёт. От тебя требуется лишь присутствие в назначенное время. Отказы без серьёзного основания не принимаются.
При слове расходы и его беглом, но цепком взгляде на меня сверху вниз невольно подобрала ноги под кресло и скрестила в щиколотках. Не хотелось бы, чтобы он разглядывал мои балетки.
«Точно куплю себе туфли! Ну а если расходы за его счёт, пусть купит он! Блин, ещё более глупая идея! И что за бред он несёт?!»
Расслабив пальцы, крепко сжимавшие края планшета, я подняла глаза на Мирона и недоумённо пожала плечами:
– Три свидания? Ты серьёзно? Как в дешёвом кино?
– Во-первых, это не свидания, а три встречи,– совершенно по-деловому заговорил он.
– Три встречи?– повторила я, а когда он еле заметно кивнул, поинтересовалась с намёком на нелепость предложения:– Зачем тебе это?
Мирон прищурился, многозначительно помолчал, сознательно усиливая значение паузы. А у меня внутри закипало от тревожного любопытства, которое и не должна была испытывать.
– Хочу понять такой тип женщин,– наконец, проговорил он.
«Ну-у, нет, мне это не нужно! И не думай, Настя, – затянет в болото! Что же такое тебе сказать, чтобы ты отвалил?»
– А что тут понимать?– выгнула спину я, чуть поддавшись вперёд.– Тип стерв и хамок. В моём случае с психоаналитическим уклоном. Ты хочешь утомить свой мозг?
Мирон беззвучно улыбнулся.
– Так о себе может заявить только человек знающий, что такое порядочность и такт. Ну а свои навыки ты прекрасно умеешь скрывать. Поэтому не убедила.
«И с твоей проницательностью я тоже не хочу бороться. Ты мне не нравишься!»– сердито подумала, но взяв себя в руки, с непринуждённым видом вернулась в исходное положение и с чувством скуки спросила:
– Это что, такая игра в кошки-мышки? Мне казалось, ты очень занятой человек и ценишь своё время…
– Иногда я меняю приоритеты, когда они уступают любопытству,– настойчиво повёл бровью он.
– Ну а я – нет,– ответила без доли сомнения и явным равнодушием к его желаниям.
Он замер. Не от удивления – выжидал. И пока мы мерились немигающими взглядами, всё думала: «Что не так? Всё не по плану: циник не прошёл, правда – тоже. Тогда будем придерживаться линии скучной домохозяйки? Нет, он меня уже раскусил… Сказать, что я замужем и у меня дочь? Курам на смех! Так прямо и скажет, что я распутная жена! Зачем нарываться на гадости?»
