Сев за вязание, снова вспомнила о вчерашнем разговоре с Заварским. Никак не отпускал…
Ещё неделю назад жизнь была спокойной, размеренной, а теперь уже и не помнила, как это быть – той Настей. Слишком много отвлекающих мыслей, желаний.
«Чем он меня зацепил? Ну чем? С Денисом было хорошо… и с Андреем… И со всеми только первое время, потом становится нудно… Вылезают на свет их «носороги», перетопчут своей неуклюжей поступью благие намерения, кто-то начинает ждать больше, чем хочу отдавать… А я уже так раздала себя, что едва собрала по кусочкам… Может, сочетанием невероятной притягательности и состоятельности? Да не падкая я на симпатичные мордашки и деньги… Коленопреклонением за всё золото мира не заставят заниматься! Мне хорошо одной – спокойно. Зачем нарушать этот порядок?»
Заметив ошибку в узоре, раздражённо бросила вязание в корзину и уставилась в окно.
Неожиданно ответила Татьяна: «Мне нравится твоё предложение».
Я оживилась: «Во сколько встречаемся в кафе в парке?»
«Не хочу никуда. Приезжай ко мне. Можно с вином».
«По-моему, терапия нужна не мне»,– с тревогой подумала я и засобиралась к подруге.
Шелестова жила в высотке в новом районе. Обеспечила себя квартирой, пока работала в Европе. По дороге я купила «Наполеон» и бутылку белого вина.
Таня открыла дверь, и энтузиазм выветрился от одного взгляда на неё. Я всё поняла ещё до того, как спросила о настроении.
Круги под глазами, отёкшее лицо и разочарованный взгляд сказали о многом и о бессонной ночи тоже. Не хотелось сразу вываливать на подругу свои выводы, поэтому я разулась и, следуя за хозяйкой на кухню, осторожно спросила:
– Я тебе звонила и писала в субботу… В воскресенье не видела тебя в онлайн… Что-то произошло?
Таня была подавлена. Глаза смотрели сквозь меня. Она равнодушно взглянула на свой любимый торт, когда я вынула его из пакета, а заметив и бутылку вина, молча достала бокалы и села за стол.
– Да ничего не случилось. Просто жизнь,– глухо проговорила она.– И твои девяносто девять процентов…
В груди кольнуло от очередной догадки в своей правоте: больно каждый раз, как в первый, а давно бы пора привыкнуть. С досадой вздохнув, открыла бутылку и наполнила бокалы. Шелестова безучастно взяла свой и выпила до дна почти залпом, а потом отвернулась к окну и, обняв себя за плечи, закрыла глаза.
Пригубив вино, я подвинула стул к подруге, и села как можно ближе, не стала касаться, но положила ладонь на столе близко к её локтю.
– Расскажешь?
Таня открыла глаза и, сдержанно вздохнув, явно не желая показывать свою ранимость, тихо начала:
– В пятницу мы чудесно поужинали… Он проводил домой, поцеловал. Скромно так, будто боялся обидеть, или чтобы я не подумала о нём дурного… Даже не напросился на чай… Но чувствовала, что он хотел бы…
– Берестов?– мягко уточнила я.
– Да, Гад Вячеславович!– пренебрежительно выдавила она.– Не знаю… Сама подумала, что не буду торопить события…
– Захотелось продлить остроту романтики?
– Да!– яростно закивала Таня и снова потухла.– Так было правильнее…
Я невольно сдвинула брови, буквально видя перед собой неоновые строчки дальнейших событий. И в груди снова защемило.
– А в субботу он неожиданно позвонил в дверь. Как уж нашёл, не знаю – мы прощались у подъезда… И сказал, что я не выходила из головы всю ночь… Привёз потрясающие круассаны и кофе… И цветы… Ну и всё само собой произошло чуть ли не в прихожей… Мы всю субботу занимались умопомрачительным сексом. Он заказал на дом и обед, и ужин… Попрощались к полуночи только. Я сонная была, даже не проводила… А утром в воскресенье звоню ему, а он говорит: извини, я думал, ты взрослая девочка. У нас был отличный выходной, украшенный классным сексом… Слова-то какие подобрал, мразь!
И тут Таня неожиданно громко всхлипнула и, закрыв лицо ладонями, выбежала из кухни.
Несколько минут я с неприятной тяжестью цедила вино из своего бокала. Таня вернулась уже спокойная, только глаза красные. Села рядом, отрезала нам по кусочку торта и, полностью съев свой, расправила плечи и со злостью выдохнула:
– Чувствую себя проституткой!
– Разочарована в себе?– больше констатировала, чем спрашивала я.
– Не хочу, чтобы ты меня анализировала… Сама знаю, что накосячила… Не маленькая. Но так мерзко на душе,– сжав в кулак футболку на груди, поморщилась Таня.
– Обидно,– подсказала я.
– Ужасно обидно! Но переживу, не девочка же… Просто хочу понять, почему так случилось? Почему не разглядела этого?
– Ты не предположила, что такое возможно?
Она отчаянно покачала головой:
– И мысли не пришло… Видно было невооружённым взглядом, что я ему понравилась, что у него далеко идущие планы на меня…
– Что на это указывало?
– Он был таким галантным, подавал руку, открывал двери, подвигал стул… За всё платил, даже не хотел слушать возражений. Смотрел на меня так… И цветы у него были не в какой-то красивой упаковке, а будто он их с клумбы сорвал. И сам такой – не безупречный, но романтичный до крайности…
