Я обняла обнажённые колени и с напускным равнодушием уставилась на рыбок. Музыканты играли, и правда, замечательно. Внутри так и звенело от желания подвигаться в такт или напеть хорошо знакомый мотив. Но это ничего не значило. У Заварского могло быть ещё сто тысяч вещей, которые я тоже люблю. Сходство интересов ещё не даёт оснований считать его идеальным. Да, временный кавалер – отлично! Но у нас всё вышло за рамки невинных ухаживаний. Я видела, на что нацелен он, и не собиралась ему уступать. Однако это не должно было помешать получить удовольствие сейчас. В конце концов, я расслабилась и, разглядывая то золотистый купол, то беспечно плещущихся рыбок, то гостей, просто плыла вместе с музыкой… и редкими взглядами Заварского на меня, словно вопрошающими: «Сдавайся?», а я улыбалась: «Не дождёшься!»
Через некоторое время нам принесли безалкогольные коктейли в красивых бокалах. Кисло-сладкий вкус хорошо освежил и нагнал аппетита. Но выдавать это не собиралась. «Прокатимся на пароме, и домой. Никаких посиделок!»
Музыка стала чуть приглушённой, и я обратилась взглядом к Мирону. Рассматривая его пятна на лбу и виске, – словно богом поцелованный, так говорили в старину – исключительно по-человечески поинтересовалась:
– Как твои пятнышки?
– Иногда жутко чешутся,– тут же ответил он, будто только и ждал, когда с ним заговорят, и внимательно посмотрел на меня.
Вовремя не сумев отвести глаз, я выдала ему своё неравнодушие, но сделала вид, что специально так пристально вглядываюсь в него, поэтому прямо спросила:
– А если честно, чего ты хочешь добиться за эти три встречи?
– Не имеет значения. Ты согласилась,– заметно не хотел открываться он.– Просто будь здесь и сейчас.
– Эй, это моя профессиональная фраза!– прыснула от смеха и сама не заметила, как слишком по-свойски пихнула его в плечо.
На секунду, только на секунду показалось, что в его глазах мелькнуло такое тёплое чувство, которое накрыло мягкой вуалью очерствевший разум и едва не заставило поверить в эту искренность. Но, когда Мирон так же тепло улыбнулся, я дала пинка расшалившемуся сердцу, и адреналин смыл сентиментальную пелену.
Какая-то секунда, взгляд, улыбка и весь сотканный тобою мир рушится, словно те цепи, которые выковала, чтобы они крепко держали тебя на земле, смели одним махом.
– Расскажи, чем ты занимаешься целыми днями на работе?– сменила тему я.
Мирон сухо выдал пустые формальные фразы, которые обычно произносят о своей работе из вежливости.
– А ты не любишь говорить о бизнесе,– заметила я.
– Я на прогулке с очаровательной женщиной, и ты предлагаешь мне обсуждать с ней инвестиционные проекты, производственные мощности предприятий, которые прокачиваю, и пробелы в контрактах?
– Какая скукота!– картинно закатила глаза, одновременно реагируя на его притянутый за уши комплимент.– Но это сделало бы тебя по-настоящему интересным собеседником.
– Сомневаюсь, что без этого я менее интересный,– с шутливым самодовольством погладил бороду он.
Я даже улыбнулась манере быть таким искренним и лёгким, в то время как он абсолютно точно просчитывал каждое своё слово.
– Но я хочу другого…– продолжил он и опустил взгляд на мои губы.
– Чего?– спросила с ехидством, выдержав его взгляд.
Он посмотрел в глаза и на секунду замер, а потом загадочно дёрнул уголком губ. Ну… как загадочно – надеялся меня в этом убедить. А я взяла и раскрыла карты:
– Да, мужчина ты довольно приятный. Но сейчас пытаешься заставить меня влюбиться в себя и совершенно не задумываешься о последствиях.
– Я? Да что ты?!– театрально удивился Мирон и лукаво прищурился.
«Вот же актёрище!»
– Такие манипуляции со мной не пройдут.
– А для того, чтобы просто наслаждаться жизнью, нужно манипулировать?
– Увы, манипуляция – чаще бессознательный процесс. Редко, кто выводит это на осознанный уровень и пользуется, явно желая выгадать. Бизнесмены, например.
– И часто ты так поступаешь?– с живым интересом повернулся он, согнув одно колено и облокотившись на него.
– Как?– невинно округлила глаза.
– Манипулируешь…
Я с озорным смущением закатила глаза и сплела пальцы в замок:
– Ну… грех не воспользоваться тем, чему научили.
– И всегда срабатывает?– скептично прищурился он.
– Для манипуляции много не нужно. Не обязательно знать, чем живёт человек, что имеет и к чему стремится. У всех есть стандартные крючки, за которые можно зацепиться, точки, на которые можно надавить… Варьируются немного, но принципиально не отличаются. С женщинами чуть сложнее – много внимания к деталям, с мужчинами – проще пареной репы…
А потом сделала паузу и окинула его долгим взглядом.
– С умными – немного дольше.
На эту откровенную лесть Мирон рассмеялся так, что некоторые присутствующие оглянулись. Я лишь досадно нахмурилась. Лучше бы он этого не делал: от его смеха резонировало в груди.
– И ты не стесняешься мне об этом говорить?– уже тихо заметил он.
– Нет, потому что мне от тебя ничего не нужно, я не хочу тебе понравиться,– ответила, почти уверенная, что говорю правду. Сознательную правду.
