– На-сме-шил,– выговорила по слогам.– Согласна, своего человека найти не легко. Но женщины ведь все одинаковые, как вы подспудно считаете. Приблизительно комфортных – масса, только искать их нужно в неудобных местах.
– Интересно сказано,– улыбнулся он.– В каких же?
– Там, где ты не часто бываешь.
– Видимо, в моём случае совет запоздал?
Я, может, слишком подбирала слова, что не смогла понять, о чём говорит Мирон, и недоумённо моргнула.
– Автобус – крайне неудобное место!– лукаво подмигнул он и как-то многозначительно глянул на мои губы.
– Ой, ну нет! Там ты просто вышел из зоны комфорта,– тут же попыталась оправдаться я, но Мирон хитро прищурился и покачал головой, мол, не юли.
«Блин, так просто не отделаться… Ну ничего, найду я твои ниточки. Всеми можно манипулировать. И я это уже делала, просто надо самой успокоиться и немного отстраниться от ситуации!»
– Почему ты не замужем?– задумчиво спросил Мирон.
– А должна быть?!– дёрнула плечом, возмущённо глядя ему в лицо.
– Дело ведь не характере? Ты чему-то сопротивляешься, только понять не могу, чему…
– Бог мой, да всё просто!– взмахнула руками я и облокотилась на стол.– Меня всё устраивает в моей жизни. Мне никто не нужен. Но это не значит, что я одна-одинёшенька…
Уголки глаз Мирона едва заметно дрогнули – задела. Но зря я вспылила и слишком разоткровенничалась. Осадив себя, сделав спокойный вдох и выдох, ровно продолжила:
– То, что наблюдаю каждый день, не убеждает нарушить спокойную жизнь и служить новым компромиссам. Время уступок прошло.
– Всё в жизни строится на компромиссах,– сдержанно ответил Мирон.
– Хочу сама быть инициатором таких компромиссов, а не поддаваться на чьи-то. Пусть приспосабливаются те, кто способен терпеть всё, даже припирая к стенке свои интересы и гордость. Я ничего не хочу менять. И всем судьям привет с высокой колокольни!
– Довольно прямо,– признал Мирон.– И агрессивно…
– Часто приходится отбиваться,– бросила я, уже ощущая горькое послевкусие сегодняшнего дня. А ведь всё могло закончиться миром.
Неожиданно в кофейню ввалилась толпа хохочущих юношей и девушек. Они расселись за соседними столиками, сдвинув их, и громко, задирая друг друга, сделали заказы.
Заварский впервые отвёл взгляд и повернул голову к набережной. Я не смотрела на него, пила кофе и ела свой пирожок, совсем не чувствуя вкуса, как вату жевала. Но краем глаза отслеживала, как меняется поза, настроение Мирона буквально от малейшего движения бровей, наклона головы, плеч, самого молчания… И от этого наблюдения становилось не по себе.
Этот диковинный паром с оркестром… И вся его забота, и такая непринуждённая теплота, и море обаяния… Он не силился прыгнуть выше головы, не напрягался что-то мне доказать, не кичился своими добродетелями, не демонстрировал превосходства и не выказывал пренебрежения. Он достойно отвечал на мои колкости и сам не плошал. И был… рядом. К тому же даже ни разу не солгал.
Так и хотелось поддаться той тоске, которая охватывала рядом с ним и накрывала плотным пологом доводы рассудка, снижала значимость всего того, что нас разделяло, и плюнуть на все последствия. Но я знала: стоит впустить в себя кого-то – перестану быть собой, потеряю бдительность и однажды, возможно, очень скоро пропущу стрелу в сердце. А это больно. И некого будет винить. Снова только себя.
«Может, ты и чуточку хороший, только не было тебя в моей жизни, и не будет. Не стоит заглядывать в ВИП-ложу, чтобы потом есть себя за то, что твоя жизнь несправедлива… Бред, бред и ещё раз бред! Всё, пора заканчивать игру и отказаться от встреч…»
И только хотела поставить точку, как кто-то из юношей за спиной резко отодвинул стул и чуть не сбил с ног девушку с подносом в руках. Я лишь успела поднять глаза на вскрикнувшую официантку, как что-то жгучее полилось на мою грудь и обнажённые бёдра.
Вскрикнув от неожиданной боли, я вскочила на ноги. Мирон одним взмахом руки успел отвести поднос официантки, чтобы на меня не опрокинулся весь заказ. На пол грохнулись все чашки с кофе и пирожными… Шум бьющейся посуды и крики наполнили всё пространство кофейни.
Парни очень извинялись, но это не спасало положения. Я, с шипением отлепляя от тела футболку, схватила рюкзак и выбежала из кофейни.
– Я удивления просила, а не пакостить!– зло проворчала верховному судейству, глядя на себя в отражение стеклянных дверей и вынимая телефон из рюкзака.
Мирон вышел следом и с сочувствием взял меня под руку.
– Вот и всё, встреча закончилась!– фыркнула я, сердито тыкая в телефон пальцем.
– Что ты хочешь?
– Мне нужно такси…
– Не нужно. Я тебя отвезу…
– На самокате?!– возмущённо бросила я.
– У меня здесь машина,– кивнул Мирон на стоянку.– Постой немного…
Пока приходила в себя, мысленно ворчала на юных недоумков, которые виновато таращились на меня сквозь стекло, подъехал белый кроссовер. Заварский вышел и открыл дверцу.
– Садись в машину.
– Не командуй!
– А мне нравится,– скрывая улыбку, ответил он.
– Ничего смешного!– буркнула я и раздражённо взобралась на переднее сиденье.
